К истокам герменевтической концепции: эпистолярный нарратив Густава Шпета

 
Код статьиS004287440007159-9-1
DOI10.31857/S004287440007159-9
Тип публикации Статья
Статус публикации Опубликовано
Авторы
Аффилиация: Государственный академический университет гуманитарных наук
Адрес: Москва, 119049, Мароновский пер., д. 26
Название журналаВопросы философии
ВыпускВыпуск №10
Страницы37-41
Аннотация

Расширение методологического поля, изменчивость и многообразие научных подходов в XX‒XXI вв. приводит к тому, что в настоящее время все большее число исследователей-гуманитариев в поисках некоторой предметной константы обращается к архивным материалам (заметкам, черновикам, эпистолярному наследию). В этих источниках, как правило, содержатся экзистенциальные нарративы, позволяющие прояснять истоки концептуальных конструкций. В статье эпистолярный нарратив рассматривается как своего рода «сфера разговора» (понятие А. Бэна), особый тип общения, т.е. как поле для анализа герменевтической концепции Г.Г. Шпета и выявления ее интеллектуальных и экзистенциальных истоков. Показано, что письмо-сказка «Девочка-Цветолюбочка» (как пример эпистолярного нарратива), которую Шпет написал для дочери Маргариты в 1914 г., и его более поздние рассуждения о специфике разных видов понимания, приведенные им в докладе «Искусство как вид знания» (1927), содержательно пересекаются. Проблема уразумения смысла, поставленная Шпетом в седьмой главе книги «Явление и смысл» (1914 г.), символически преобразуется (предстает в поэтических формах слова) в нарративе (сказке). Это «перетекание смысла» из одной внешней формы в другую (при сохранении внутренней формы) Шпет затем концептуализирует в книге «Внутренняя форма слова» (1927 г.). При этом, конкретные герменевтические приемы, используемые Шпетом в эпистолярном нарративе, автор сопоставляет с методологическими идеями Ф. Шлейермахера и Г.-Г. Гадамера.

Ключевые словаГ.Г. Шпет, герменевтика, эпистолярный нарратив, смысл, понимание, разговор
Источник финансированияРабота выполнена при финансовой поддержке РФФИ, проект № 18-011-01252 «Историческая память и историческое понимание: эпистемологические риски обращения к нарративу».
Получено09.11.2019
Дата публикации02.12.2019
Кол-во символов11368
Цитировать  
100 руб.
При оформлении подписки на статью или выпуск пользователь получает возможность скачать PDF, оценить публикацию и связаться с автором. Для оформления подписки требуется авторизация.

Оператором распространения коммерческих препринтов является ООО «Интеграция: ОН»

Размещенный ниже текст является ознакомительной версией и может не соответствовать печатной.
1 В седьмой главе книги «Явление и смысл» Шпет рассуждает о формах выражения смысла: «“Выражение” (понятие) как бы распадается на две части: и рядом с чисто логической, рассудочной, формой “охвата” и “обнимания” мы замечаем другой, разумный момент “ocмыcлeния” и “ypaзyмeния”. Бытие разума состоит в герменевтических функциях, устанавливающих разумную мотивацию, исходящую от энтелехии, как “носителя” предметного бытия, как “духа предмета”. Последний находит свою характеристику в логосе, – “выражении”, – проникающим предмет и составляющим явление, “обнаружение”, “воплощение” духа. Его “объективирование”, будучи разумным, мотивированным, есть организующая направленность различных форм духа в их социальной сути: язык, культ, искусство, техника, право» [Шпет 2005, 174]. В этом рассуждении отчетливо проступают контуры его концепции «внутренней формы слова», в основании которой лежит герменевтическая методология. В это же время он пишет сказку «Девочка-Цветолюбочка», в которой воплощаются его теоретические установки. Эта сказка может сегодня рассматриваться как эпистолярный нарратив и фактически выступает в качестве «со-мысли» Шпета о жизненном, экзистенциальном потенциале герменевтики (Подробнее о роли нарратива в гуманитарных исследованиях см.: [Herman, 1997; Hogan, 2013; Baroni, Revaz, 2016; Тюпа web]).
2 Шпет сочинил эту сказку для дочери Маргариты, когда та болела дифтерией, об этом событии упоминается в его письмах к Н.К. Шпет, а также в письме Л.И. Шестова [Щедрина (ред.) 2005, 197, 333]. При всех жанровых особенностях сказки Шпет в игровой форме рассказывает маленькой девочке о важности понимания смыслов, знания разных языков и о значимости общения. Игру словами и смыслами Шпет начинает с посвящения и в первой же фразе разъясняет: «Цветолюбочка, – так уже все называли эту девочку, хотя ее настоящее имя обозначало только один простенький цветочек, скромную маргариточку» [Щедрина (ред.) 2005, 297]. Сюжет сказки прост. Девочка отправилась в Царство нарциссов, а ее подстерегал маленький враг «микроб» (палочка дифтерии, которую разглядел ученый Лёффлер [Щедрина (ред.) 2005, 298]). Этот микроб увлек девочку за собой, и она заблудилась. И не у кого дорогу спросить домой, так как Цветолюбочка не знала языка цветов. Затем она встретила Бабу-Ягу, которая попыталась преградить ей дорогу домой. Но Нарцисс-повелитель, который попал в букет, помог Цветолюбочке справиться с чарами Бабы-Яги и передал свою волшебную силу другому нарциссу (его Цветолюбочка специально отложила для папы), а потом папа, который дружил с фонариками, помог ей вернуться домой.
3 Конечно, сразу видно, что сказку эту придумал философ, который не просто описывает реальность и переводит ее на язык образов. Текст пронизан рассуждениями. К примеру, вот как он объясняет дочери происхождение добра и зла: «Ведь самого Горя и самой Радости не существует отдельно от людей, они так и не существовали никогда. А появляются они у нас от того, что человек сам сделает так, чтобы другим было хорошо, тогда у него появляется радость, или плохо, тогда у него горе. Ну, значит, так он сам себе их причиняет, но так же получает он их от других. Но только с тех пор, как человек начал всюду вмешиваться, и разные вещи стали причинять горе или радость. И все равно, как бывают люди, которые только и делают, что причиняют другим радость, а другие – горе, так завелось и у всех вещей и существ на свете. Ну и это еще не все. Все знают, что есть люди великие и люди мелкие. И вот, великие люди все больше приносят радость, и чем они сами больше, тем и радость от них больше, а у мелких так, что чем они меньше, тем и горе от них больше, то же завели и все существа и вещи. Вот сколько разного нужно было рассказать, чтоб всем было ясно, откуда и у девочки Цветолюбочки появились враги» [Щедрина (ред.) 2005, 297–298]

Всего подписок: 1, всего просмотров: 1305

Оценка читателей: голосов 0

1. Baroni, RaphaЄl, Revaz, Francoise (2016) Narrative Sequence in Contemporary Narratology, The Ohio State University Press, Columbus.

2. Herman, David (1997) СScripts, Sequences, and Stories: Elements of a Postclassical NarratologyТ, PMLA: Publications of the Modern Language Association of America, 112, pp. 1046?1059.

3. Hogan, Patrick C. (2013) Narrative Discourse: Authors and Narrators in Literature, Film, and Art, The Ohio State University Press, Columbus.

4. Tyupa, Valery I. (web) СThe Logos of Narration: Towards a Project of Historical NarratologyТ, Narratorum, 1(8) // http://narratorium.rggu.ru/article.html?id=2634327 (in Russian)

Система Orphus

Загрузка...
Вверх