“Tea Is Calling to People”: Tea Communities, Street Meals, and Local Policies in West Africa

 
PIIS086954150004882-0-1
DOI10.31857/S086954150004882-0
Publication type Article
Status Published
Authors
Affiliation: Université Lumière Lyon 2
Address: 18 quai Claude Bernard, 69365 Lyon Cedex 07, France
Journal nameEtnograficheskoe obozrenie
Edition№2
Pages32-42
Abstract

Tea making and communal tea drinking in West Africa is a notable sociological phenomenon. It is a real spectacle comprising a variety of actions, skills, sensory and social experience of the participants. Tea, which used to be an imported exotic commodity, has turned into what may be properly called national drink, gaining popularity among people of different walks. Consumption of tea has become an important social practice at the juncture of food and communication; it has connected the social and sensory habits and dispositions of those who make tea and those who drink it. Furthermore, the democratization of tea has brought along the democratization of meal as a particular form of social life. Today, tea also features prominently in the cultural production of imagined communities and the shaping of touristic image of the region — it has become part of the invented tradition, which makes it a subject worthy of detailed scholarly investigation.

KeywordsWest Africa, Mali, Niger, Senegal, Burkina Faso, Côte d’Ivoire, tea, tea communities, street meals, social hierarchies, male communication, age stratification, local policies
Publication date25.05.2019
Number of characters24287
Cite  
100 rub.
When subscribing to an article or issue, the user can download PDF, evaluate the publication or contact the author. Need to register.
Размещенный ниже текст является ознакомительной версией и может не соответствовать печатной
1 Популярность, которую снискал в Африке зеленый чай, представляет собой заметный исторический и социологический феномен. Все началось с того, что англичане завезли китайский зеленый чай в Марокко, а уже в Северной Африке в напиток стали добавлять листья мяты. В конце XIX в. и затем на протяжении ХХ в. чай распространяется по трем осям: с севера на юг Сахары, из больших городов в малые и от аристократии к широким массам населения. Таким образом, географическое распространение чая сочетается с его “демократизацией” (Diawara, Röschenthaler 2012)1. На первом этапе торговцы-мавры познакомили с чаем и способами его употребления население Сенегала, Мали и Нигера, позже благодаря коммерсантам и — шире — всему населению дьюла чай проник в Буркина-Фасо и Кот-д’Ивуар. Однако колониальное происхождение чая и привычки его потребления сегодня забылись в результате “национализации”, или “этнизации”, напитка, переквалифицированного в “мавританский”, “сенегальский”, “малийский” или “туарегский” чай2. Этот напиток играет важнейшую роль в производстве воображаемых сообществ в Африке (Nugent 2010: 94) и в создании туристического имиджа континента; способы его потребления стали частью изобретенной традиции, успешное распространение которой заслуживает изучения. 1. Анализ внедрения чая в повседневную жизнь в другом контексте — в Восточной Африке — представлен в Holtzman 2003.

2. О последнем см.: Bisson 2008; Gagnol, Brugerette de Fraissinette 2009; Gagnol 2014.
2 Феномен локализации этого напитка тем более удивителен, что чай и сейчас в основном поставляется из Китая. Конечно, призывы выращивать его в Западной Африке раздавались еще в колониальный период (Bois 1937: 353), а сразу после обретения независимости Мали китайцы даже попытались реализовать такой проект в регионе Сикасо. Возобновленные в начале 1990-х годов под названием “Операция чай”, эти попытки вылились в 2011 г. в создание “Общей чайной компании Мали” (SGTM). Но объем ее производства остается крайне незначительным, а благодаря высокой цене продукта он больше идет на экспорт, чем потребляется на месте. Конечно, в ходу и напитки из местных растений, которые иногда ошибочно называют чаем (напр., в колониальную эпоху гибискус был известен как “суданский чай”, или kani — “чай аборигенов”). Но именно китайский зеленый чай приобрел устойчивую популярность.
3 Такой успех объясняется не только вкусовыми или целебными качествами напитка. Чаепитие представляет собой важный социотехнический механизм на стыке пищевых практик и форм общения, мобилизующий технологические, сенсорные и социальные навыки тех, кто заваривает чай, и тех, кто его пьет. В Западной Африке напиток чаще всего готовят во дворе или на улице, в кругу друзей или товарищей по работе. Чайные группы — их называют grins в Мали, Буркина-Фасо и Кот-д’Ивуаре и fada в Нигере — служат одновременно дискуссионными клубами, в которых проявляются социальные взаимоотношения и иерархии. В Сенегале термином ataya, обозначающим чай, нередко именуют также и чайные сообщества. С обретением независимости распространение чая и его демократизация сопровождаются распространением и демократизацией характерных форм совместной трапезы и социальной жизни, связанных с его потреблением3. 3. Этнографические данные, лежащие в основе данной статьи, были собраны в 2007 г. в Нигере, в 2010 г. в Мали и в 2013 г. в Сенегале и Буркина-Фасо. Данные, собранные в Мали, были частично использованы в предыдущей статье автора (Bondaz 2013).

Number of purchasers: 2, views: 218

Readers community rating: votes 0

1. Abou Bacry, L. 1981. La donnée socio-culturelle de l’empreinte de la technique. Le cas d’une substitution technologiques dans les zones urbaines au Sénégal [The Socio-Cultural Data of the Imprint of the Technique: The Case of Technological Substitution in Urban Areas in Senegal]. Culture technique 2: 225–231.

2. Ag Bendech, M., M. Chaulica, and D. Malvy. 1998. Alimentation de rue, mutations urbaines et différenciations sociales à Bamako (Mali) [Street Food, Urban Mutations and Social Differentiations in Bamako (Mali)]. Sciences sociales et santé 16 (2): 33–59.

3. Biaya, T.K. 2000. Jeunes et culture de la rue en Afrique urbaine (Addis-Abeba, Dakar et Kinshasa) [Youth and Street Culture in Urban Africa (Addis-Abeba, Dakar and Kinshasa)]. Politique Africaine 80: 12–31.

4. Bisson, J. 2008. Les trois verres de thé au Sahara. Convivialité, symbolique, allégeance [The Three Glasses of Tea in the Sahara: Conviviality, Symbolics, Allegiance]. Le Saharien 185: 23–38.

5. Blundo, G., and J.-P. Olivier de Sardan. 2007. État et corruption en Afrique. Une anthropologie comparative des relations entre fonctionnaires et usagers (Bénin, Niger, Sénégal) [State and Corruption in Africa: A Comparative Anthropology of Officials/Customers Relationschips]. Paris: APADKarthala.

6. Bois, D. 1937. Les Plantes alimentaires chez tous les peuples et à travers les âges. Histoire, utilisation, culture. Vol. IV, Les plantes à boissons [The Food Plants in All Peoples and throughout the Ages. History, Utilization, Cuture]. Paris: Paul Lechevalier Editeur.

7. Bondaz, J. 2013. Le thé des hommes. Sociabilités masculines et culture de la rue au Mali [Men’s Tea: Male Sociabilities and Street Culture in Mali]. Cahiers d’études africaines 209–210: 61–85.

8. Diawara, M., and U. Röschenthaler. 2012. Green Tea in the Sahel: The Social History of an Itinerant Consumer Good. Canadian Journal of African Studies-La Revue canadienne des études africaines 46.1: 39–64.

9. Droz, Y. 1997. Si Dieu veut… ou suppôts de Satan? Incertitudes, millénarisme et sorcellerie chez les migrants kikuyu [If God Wants… or Satan’s Henchmen]. Cahiers d’études africaines 37 (145): 85–117.

10. Dumestre, G. 1996. De l’alimentation au Mali [Food in Mali]. Cahiers d’Études africaines XXXVI (4/144): 689–702.

11. Gagnol, L. 2014. Les exigences et les malentendus du savoir-boire: le “rituel” du thé chez les Touaregs [Requirements and Misunderstandings of Drinking Know-How: The Tuareg’s Tea Ritual]. Awal. Cahiers d’études berbères 42: 69–96.

12. Gagnol, L., and A. Brugerolle de Fraissinette. 2009. Le rituel du thé chez les Touaregs [The Tuareg’s Tea Ritual]. Le Saharien 191: 25–37.

13. Gomez-Perez, M., and M.-N. Leblanc, eds. 2012. L’Afrique des générations. Entre tensions et négociations [Africa of Generations: Between Tensions and Negotiations]. Paris: Karthala.

14. Gueye, C. 2007. Entre frontières économiques et frontières religieuses: le café Touba recompose le territoire mouride [Between Economic Borders and Religious Borders: The Touba Coffee Recompose the Mouride Territory]. In La Ville sénégalaise. Une invention aux frontières du monde [The Senegal Life: The Invention at the World’s Borders], edited by J.-L. Piermay and C. Sarr, 137–151. Paris: Karthala.

15. Havard, J.-F. 2001. Ethos “bul faale” et nouvelles figures de la réussite au Sénégal [Ethos “Bul Faale” and New Figures of Success in Senegal]. Politique africaine 82: 63–77.

16. Hien Ollo Pépin. 2012. Dynamique urbaine et nouvelles formes de négociation de l’existence sociale: les jeunes et les “grins de thé” dans la ville de [Urban Dynamics and New Forms of Negotiations of Social Existence]. In Negotiating the Livelihoods of Children and Youth in Africa’s Urban Spaces. Négocier pour sa vie: les enfants et les jeunes dans les espaces urbains de l’Afrique, edited by Michael. F.C. Bourdillon and A. Sangare, 187–199. Dakar, CODESRIA.

17. Holtzman, J.D. 2003. In a Cup of Tea: Commodities and History among Samburu Pastoralists in Northern Kenya. American Ethnologist 30 (1): 136–155.

18. Joy, C. 2011. Negotiating Material Identities: Young Men and Modernity in Djenné. Journal of Material Culture 16 (4): 389–400.

19. Kieffer, J. 2006. Les jeunes des “grins” de thé et la campagne électorale à Ouagadougou [The Youth from the Tea “Grins” and the Electoral Campaign in Ouagadougou]. Politique africaine 101: 63–82.

20. Lund, C. 2009. Les dynamiques politiques locales face à une démocratisation fragile (Zinder) [Local Political Dynamics in the Face of Fragile Democratization]. In Pouvoirs locaux au Niger [Local Powers in Niger], edited by Mahaman Tidjani Alou and J.-P. Olivier de Sardan, 89–112. Paris: Karthala.

21. Nugent, P. 2010. Do Nations Have Stomachs? Food, Drink and Imagined Community in Africa. Africa Spectrum 45 (3): 87–113.

22. Pézeril, C. 2008. Islam, mysticisme et marginalité. Les Baay Faal du Sénégal [Islam, Mysticism and Marginality: The Baay Faal in Senegal]. Paris: l’Harmattan.

23. Rillon, O. 2010. Corps rebelles: la mode des jeunes urbains dans les années 1960–1970 au Mali [Rebel Corps: Urban Youth Fashion in 1960–1970th in Mali]. Genèses 81: 64–83.

24. Savishinsky, N.J. 1994. The Baye Faal of Senegambia: Muslim Rastas in the Promised Land. Africa 64 (2): 211–219.

25. Schulz, D.E. 2002. “The World is Made by Talk” Female Fans, Popular Music, and New Forms of Public Sociality in Urban Mali. Cahiers d’Études africaines XLII (4/168): 797–830.

26. Schulz, D.E. 2006. Mélodrames, désirs et discussions. Mass-média et subjectivités dans le Mali urbain contemporain [Melodramas, Desires and Discussions: Mass-Media and Subjectivities in Contemporary Urban Mali]. In Médias visuels et femmes en Afrique de l’Ouest [Visual Media and Women in Western Africa], edited by J.-F. Werner, 109–144. Paris: l’Harmattan.

27. Vincourt, S., and S. Kouyaté. 2012. Ce que “parler au grin” veut dire: sociabilité urbaine, politique de la rue et reproduction sociale en Côte-d’Ivoire [What does It Mean “to Speak in the Grin”: Urban Sociabilty, Street Politics and Social Reproduction in Ivory Coast]. Politique Africaine 127: 91–108.

28. Youngstedt, S.M. 2004. Creating Modernities through Conversation Groups: The Everyday Worlds of Hausa Migrants in Niamey, Niger. African Studies Review 47 (3): 91–118.

Система Orphus

Loading...
Up