Regular Miracles: Buddhist View of the Wondrous in Konjaku monogatari-shū. Part II

 
PIIS004287440003866-7-1
DOI10.31857/S004287440003866-7
Publication type Article
Status Published
Authors
Occupation: Deputy Chief Editor, Vorposy Filosofii Journal
Affiliation: Voprosy Filosofii Journal
Address: Moscow, 7-3 Akademika Komarova ul., Moscow, 127276
Journal nameVoprosy filosofii
EditionIssue 3
Pages98-109
Abstract

Stories about miracles in Japanese Buddhism show the effect of the universal law of retribution on single examples, describe various ways to bring a living being to salvation, confirm the validity of prayers and rituals. “Miracle” means an event that is meaningful in several worlds at once: in the world of humans and buddhas, humans and bodhisattvas, and often also in hell, and in the worlds of animals, demons, etc. The miracle is “incredible” in the framework of the habitual in a single world, but completely “naturally” as the realization of the conditions necessary for the transition from one world to another. It is possible to create these conditions on purpose, and by observing them in action, the heroes, and after them the listeners, make sure that the same attitudes of everyday experience lead to involvement in the circulation of suffering, and to liberation from it. The Japanese medieval collections of setsuwa tales contain almost no theoretical arguments, but they reinforce the main points of the teaching with series of examples where the repetition of the subjects and the differences between any two similar cases are important. Konjaku monogatari-shū (1120s) occupies a central place among such collections; it includes legends about the miracles of the sacred books, about the rebirth in the Pure Land, about the merciful deeds of bodhisattvas. Reading the stories arranged in a well-thought-out manner – from miracles expected to ever more surprising, or vice versa – the reader here can rethink his experience, including ideas about the usual course of things, and hopes to change it.

The second part of the article discusses the “belief in miracles”, traces the order of stories about the revival in the Pure Land and the mercies of bodhisattvas and gods.

KeywordsJapanese Buddhism, setsuwa tales, retribution, miracle, practical philosophy
AcknowledgmentThe paper is granted by RFBR, Project No 18-011-00558, “Konjaku monogatari shu in the history of Japanese religious philosophy”.
Received29.01.2019
Publication date28.03.2019
Number of characters37528
Cite  
100 rub.
When subscribing to an article or issue, the user can download PDF, evaluate the publication or contact the author. Need to register.
Размещенный ниже текст является ознакомительной версией и может не соответствовать печатной
1

Положено ли «верить» в чудеса?

2 В первой части статьи я попыталась показать, что в собрании «Кондзяку»1 и вообще в японских поучительных рассказах понимается под «чудом», рэйгэн. Речь шла о том, как будды и бодхисаттвы откликаются на молитвы, на обряды или просто на добрые дела, являются в мир людей, разворачивают ход событий в желаемую сторону и/или объясняют происходящее так, что оно из страшной беды делается полезным уроком [Трубникова 2019]. Само бедствие чаще всего отступает, но не всегда; тяжесть его может быть очевидной на сторонний глаз (засуха, болезнь) или неочевидной, как в рассказах о книжниках, кому бодхисаттвы помогали привести в порядок размотанные свитки книг, или о монахе, которого товарищи по храму видели во сне в обличье пса, а он этого стыдился. Рэйгэн в этих рассказах – всегда «знамение», чудо для кого-то. 1. См.: [Кондзяку 1993–1999; Кондзяку 2014–2018 web; Кондзяку 2018 web].
3 О «Кондзяку» нередко говорят, что в этой книге господствует средневековый «наивный» взгляд на мир: чудеса здесь не предмет веры, а всеми признанный факт. Так писал, например, Акутагава Рюноскэ (1892–1927), в чьих пересказах «Стародавние повести» стали в XX в. известны по всему миру2. Впрочем, Сакаи Кохэй, один из первых исследователей «Кондзяку», утверждал, что в здесь в каждом рассказе наряду с чисто повествовательным и назидательным присутствует познавательный элемент [Сакаи 1923]. Рассказчик не случайно проговаривает свои представления о норме (в обоих смыслах: «как бывает» и «как должно быть»), но осмысляет их и явно или неявно формулирует для читателя некий способ критически отнестись к этой норме. А значит, «Кондзяку» можно рассматривать как памятник философской мысли, пусть это и самая простая, «популярная» буддийская философия для мирян. Об «иронии» повествователя писала и Мэриан Юри, переведшая избранные рассказы «Кондзяку» на английский [Konjaku 1979]. Вера в чудеса здесь, прежде всего, часть литературной условности: и читатель, и рассказчик могут как угодно оценивать, что возможно и невозможно в жизни, но в рассказах рэйгэнки чудеса «бывают», и верить в них надо по законам жанра. 2. О подходе Акутагавы см.: [Трубникова, Бабкова 2018].
4 Мне представляется важной одна из особенностей повествования в «Кондзяку». Очень часто события здесь подаются как часть опыта героев: «увидел это», «услышал это» и т.п. Отсюда характерное многословие: «Шел странник и увидал домик в долине. Подошёл ближе, глядь – а там старуха. Странник видит старуху и говорит…». Не только в современных переводах, но и в старояпонских переложениях тех же рассказов для других сборников такие места обычно сокращаются. Описания вещих снов и видений в «Кондзяку» неизменно завершаются словами «увидел это и проснулся». Можно считать это стилистической приметой устного повествования – чтобы слушатели не запутались, о ком идет речь, рассказчик снова и снова повторяет: это он, герой, увидел, услышал, почуял… Но возможно, здесь выражается буддийская философская установка: не утверждать, что и как «было на самом деле», а описывать, что видели и слышали герои. Подобный подход свойствен не только буддистам, но и мыслителям других традиций Индии (см.: [Романов 2002]). Он позволяет говорить о чудесах «правдиво», корректно: люди «видят» самые невероятные события, а решать, померещилось им или нет, в конечном счете предстоит читателю, и это будет частью уже его, читательского, опыта.

Number of purchasers: 3, views: 1489

Readers community rating: votes 0

1. Ambros, Barbara (1997) “Liminal Journeys. Pilgrimages of Noblewomen in Mid-Heian Japan”, Japanese Journal of Religious Studies, Vol. 24, No 3–4, pp. 301–345.

2. Dykstra Yoshiko K. (1976) “Tales of the Compassionate Kannon. The Hasedera Kannon Genki”, Monumenta Nipponica, Vol. 31/2, ðð. 113–143.

3. Dykstra, Yoshiko K. (1978) “Jizo, the Most Merciful. Tales from Jizo Bosatsu Reigenki”, Monumenta Nipponica, vol. 33, no. 2, pp. 179–200.

4. Ishibashi, Gishu (1973) “Kannon Cult in Buddhist Setsuwa Tales of Heian Era”, Otani gakuho, Vol. 53 (3), pp. 61–72 (in Japanese).

5. Ishibashi, Gishu (1996) “Various Images of Paradise Rebirth in Konjaku monogatari shu”, Otani gakuho, Vol. 76 (1), pp. 1–16 (in Japanese).

6. Ishibashi, Gishu (1996) “Evolution from Heian Buddhism to Kamakura Buddhism : by examining Buddhist narratives in Konjyaku monogatari shu”, Bulletin of the Institute of Shin Buddhist culture, Vol. 20, pp. 18–44 (in Japanese).

7. Popovtsev, Dmitry V. (2002) Bodhisattva in Inferno. K?itigarbha Initial Vows Sutra, Translation and Commentary, Eurasia, Saint Petersburg (in Russian).

8. Popovtsev, Dmitry V. (2011) Avalokitesvara Bodhisattva. History of Formation and Evolution of Mahayana Cult, Eurasia, Saint Petersburg (in Russian).

9. Romanov, Vladimir N. (2002) ‘What does it mean to “speak satya”, Based on Satapatha Brahma?a’, Works on Cultural Anthropology: Grigoriy A. Tkachenko, in Memoriam. Ed. Vladimir V. Glebkin, Vostochnaya Literatura: Muravei, Moscow, pp. 144–167.

10. Sakai, Kohei (1923) Konjaku monogatari shu no shin kenku [New Research of Konjaku monogatari shu], Seiondo, Tokyo (in Japanese).

11. Trubnikova, Nadezhda N. (2019) “Regular Miracles: Buddhist View of the Wondrous in Konjaku monogatari-shu. Part I”, Voprosy Filosofii, Vol. 2 (2019), pp. ?–?

12. Trubnikova, Nadezhda N., Babkova, Maya V. (2014) Japanese Religious Philosophy in 13th – 14th Centuries: Renewing Traditions, Politicheskaya enciklopediya, Moscow (in Russian).

13. Trubnikova, Nadezhda N., Babkova, Maya V. (2018) “Konjaku monogatari shu in Scholar Appreciation: Main Issues and Problems”, Yearbook Japan, vol. 47, pp. 162–202.

Система Orphus

Loading...
Up