Morality, Ethics: What Happens in Theory and Social Practice? (Round Table Discussion)

 
PIIS013216250014275-5-1
DOI10.31857/S013216250014275-5
Publication type Article
Status Published
Authors
Occupation: Head of Department; Chief Researcher
Affiliation:
National Research University Higher School of Economics
Institute of Sociology of FCTAS RAS
Address: Russian Federation, Moscow
Occupation: Assoc. Prof. of the Department of Sociology; Senior Researcher
Affiliation:
MGIMO University
Institute of Sociology of FCTAS RAS
Address: Russian Federation, Moscow
Occupation: Head of Department of Humanities and Social Sciences; Prof.
Affiliation:
Leonov Moscow Region University of Technology
Russian State Social University
Address: Russian Federation, Moscow
Occupation: Assoc. Prof., Head of the Department of Ethics
Affiliation: St. Petersburg State University
Address: Russian Federation, St. Petersburg
Occupation: Chief Researcher
Affiliation: Institute of Sociology of FCTAS RAS
Address: Russian Federation, Moscow
Occupation: Prof.
Affiliation: Russian Presidential Academy of Public Administration
Address: Russian Federation, Moscow
Occupation: Acting Director; Head of Department
Affiliation:
Institute of Sociology of FCTAS RAS
State Academic University for the Humanities
Address: Russian Federation
Journal nameSotsiologicheskie issledovaniya
EditionIssue 3
Pages28-43
Abstract

The problems of morality, and ethics have been the focus of social science since ancient times. The study of the ethical problems’ actualization is caused by the rapid changes in the world. The journal “Sociological Research” initiated the Round table and invited the leading researchers of these problems to discuss them in all their contradictory and sometimes paradoxical development in all spheres of public life - in labor, politics, and social relations, in culture and science. The experts formulated their ideas about the essence of the changes and also the proposals which are not only scientific, but also applied in nature. The attempts to answer the following questions are of interest. Who determines the moral person (morality) modern society? Have new concepts emerged or are the old ones being transformed? Is there a subject of moral culture? What new moral problems have become more acute in the modern world and modern Russian society? What ethical problems do scientists face? We believe the discussion of the proposed issues is a step towards understanding new phenomena, clarifying positions and concepts.

Keywordsmorality, virtue, ethics, justice, values, digital reality, state power, society, ethics
Received19.03.2021
Publication date26.03.2021
Number of characters56493
Cite  
100 rub.
When subscribing to an article or issue, the user can download PDF, evaluate the publication or contact the author. Need to register.
Размещенный ниже текст является ознакомительной версией и может не соответствовать печатной
1
Наряду с традиционным категориями, которыми оперируют исследователи при изучении проблем морали (нравственности), появились ли понятия, обозначающие новые феномены в данной области? Чем это обусловлено и насколько оправдано?
2 Девятко И.Ф. Социология морали – быстро развивающаяся область, в которой реализуется намеченная еще Э. Дюркгеймом перспектива исследования сферы морально релевантного методами эмпирических наук о поведении. Данная исследовательская перспектива не отлична от того, что Дюркгейм именовал «этикой философов», она, скорее, дополняет последнюю. Появляются термины, описывающие новые феномены морали и иных нормативных систем – профессионального этоса, религиозной этики, права − например, морализация, моральное типажирование/moral typecasting, моральная ответственность корпоративных, институциональных или даже искусственных акторов, машинная/алгоритмическая этика, − но и постоянное уточнение или даже реконцептуализация ранее использовавшихся понятий (моральная ответственность, моральные основания, моральная идентичность, агентность и т.п.). Нередко то, что на первый взгляд кажется новой категорией или новым феноменом, в результате более точной концептуализации и включения в более широкий теоретический контекст становится не только более понятным, но и менее новым.
3 Приведу лишь два тесно взаимосвязанных примера явлений и соответствующих понятий, имеющих в последнее время широкое хождение не только в научных дискуссиях, но и в публичном дискурсе. Первый – «новая этика», термин, популярный пока преимущественно в политико-идеологических публичных дебатах и в документах, описывающих корпоративный этос. «Новая этика» может быть концептуализирована как тенденция к тотальной морализации, абсолютистской нормативной оценке, нередко предполагающей не только символические, но и вполне экономические или даже правовые ретрибутивные санкции, даже к тем социальным феноменам, которые в силу своей игровой и перформативной природы исходно подразумевают использование механизмов спонтанного смыслопорождения, символической трансгрессии и постоянных переходов от порядка реального к порядку воображаемого. Примерами таких явлений могут быть флирт или импровизационный юмор (например, стендап), которые основаны на использовании описанных механизмов по определению, и поэтому обычно не предполагают постоянного морального мониторинга и жестких санкций, помимо такой, например, традиционной реакции публики на эксцессы неуместного юмора, как ситуативное выражение неодобрения или отвращения. Однако и неудачные шутки, и неуместные ухаживания все чаще ретроспективно становятся объектом коллективных жалоб и юридических исков.
4 В целом морализация может быть описана как феномен реинтерпретации в терминах моральной оценки, то есть вынесения обыденных суждений об ответственности, вине, правах, применительно к тем видам преимущественно непреднамеренного предполагаемого морального и материального ущерба, которые по умолчанию не классифицируются (или не классифицировались ранее) как ведущие к моральной или правовой общественной реакции. Рефлексивное, сознательное оценивание такого ущерба как результата виновного действия в рамках поддерживающей вынесение моральных и правовых суждений познавательной «системы-2»1 затруднительно, поскольку зачастую не выполняются такие минимальные критерии приписывания ответственности, как наличие интенции и возможностей контроля у предполагаемого нарушителя, а иногда отсутствует и возможность указать на индивидуального актора, являющегося «автором» трансгрессии. Однако акцентирование (а иногда и гиперболизация) причиненного вреда, обычно описываемого в терминах негативных эмоций и неблагоприятных психологических последствий, а также идентификация ставшего реципиентом этого вреда пострадавшего (patient) ведут в этом случае к дополняющему интуитивную оценку ущерба третьими лицами автоматическому приписыванию вины предполагаемому агенту, которая осуществляется неосознаваемой и основанной на ассоциативных и аффективных механизмах «системой-1». Данный эффект прямого влияния воспринимаемого ущерба на интуитивные суждения о вине и ответственности описывается некоторыми информационными моделями вынесения обыденных моральных суждений2. Интересно отметить, что такой «обходной путь» к инициированию широкой социетальной реакции на предполагаемую нормативную трансгрессию в подобных случаях обычно ведет не столько к требованиям признания или восстановления достоинства жертвы и морального осуждения обидчиков и нанесенной обиды как таковой, сколько к требованиям ретрибутивной справедливости, материальной компенсации и т.п. 1. См., напр.: Evans J.St. B.T., Stanovich K.E. Dual-process theories of higher Cognition: Advancing the debate // Perspectives on Psychological Science. 2013. Vol. 8. No. 3. P. 223–241.

2. Schein C., Gray K. The theory of dyadic morality: Reinventing moral judgment by redefining harm // Personality and Social Psychology Review. 2018. Vol. 22. No.1. P. 32–70.

Number of purchasers: 0, views: 235

Readers community rating: votes 0

Система Orphus

Loading...
Up