Digital Risks, Metamorphoses and Centrifugal Trends among the Young People

 
PIIS013216250006186-7-1
DOI10.31857/S013216250006186-7
Publication type Article
Status Published
Authors
Occupation: Head of the Department of Sociology; Chief Researcher
Affiliation:
MGIMO-University
Federal Center of Theoretical and Applied Sociology of the Russian Academy of Science
Address: Russian Federation, Moscow
Journal nameSotsiologicheskie issledovaniya
EditionIssue 10
Pages48-57
Abstract

Emerging digital risks and metamorphoses have given impetus to the development of centrifugal tendencies that traumatize the minds and behavior of the young people freeing them from the context of traditional social ties. This has become a challenge for sociology and other social sciences – new approaches have become in demand for the diagnosis and management of societies. Developing effective management principles are impossible without analyzing the centrifugal tendencies in the context of their influence on the young people as a qualitatively new social group in the form of “digital humans” (U. Beck). The article specifically discusses the emerging centrifugal trends: fragmentation of society; individualized forms of existence that are passive in nature; risks from other cultures; qualitative changes in ideas about happiness, justice, body; mobility, work, family gain a centrifugal character; paradoxical coexistence of riskophobia and riskophilia. It is argued that an integral instrument of digital and humanistic turns is necessary for the validation of diagnostics and the formation of new principles for managing centrifugal realities, in particular, aimed at: in governance taking into account the importance of individual fragmented associations whose functionality is limited by space-time boundaries; developing initiatives to increase the role of centripetal trends; arming of students with the knowledge of the collateral damage of the digitalization of society; creating a stable moral atmosphere based on the triumph of social justice, overcoming “liquid fears”; measures and programs for the development of activist attitudes. It substantiates the forecast about the possibility of the transition of civilizations and societies to the humanistic trend of development.

Keywordscomplex society, digital risks, digital metamorphosis, digital socialization, digital youth, radical type of individualization, centrifugal tendencies, embedding, digital turn, humanistic turn
Received12.08.2019
Publication date13.10.2019
Number of characters31426
Cite  
100 rub.
When subscribing to an article or issue, the user can download PDF, evaluate the publication or contact the author. Need to register.
Размещенный ниже текст является ознакомительной версией и может не соответствовать печатной
1 Сегодня мы наблюдаем процесс зарождения и повсеместного развития центробежных тенденций в усложняющемся социуме. Их травматические последствия особенно сказываются на сознании и поведении молодых людей, что конкретно проявляется в освобождении от укорененности (disembedding) их социальных отношений с вынесением их из местных и национальных контекстов. У Э. Гидденса это понятие используется в значении делокализации социальных отношений под влиянием распространения символических знаков и экспертных систем, которые помогают справляться с динамикой времени, места, а также рисков [Giddens, 1990]; в работах У. Бека оно обозначает уход от исторически предписанных социальных форм и привязанностей как составляющая процесса индивидуализации [Beck, 2002]. Возникает принципиально новый вызов для социологии – необходима выработка подходов к диагностике и управлению социумом, все более обретающим фрагментарную, дисперсионную природу. На наш взгляд, центробежными тенденциями, явно и латентно разрушающими социальные связи, можно и нужно управлять, учитывая природу качественно новых реалий. Эти тенденции мирового характера имеют длительную историю. Соответственно, важно проанализировать глубинные причины их развития, а также становление «радикального типа индивидуализации» (У. Бек) с акцентом на вновь появившиеся факторы изменения жизнедеятельности, среди которых усложняющиеся неопределенности, цифровые риски и метаморфозы.
2

Социокультурная динамика от личностных рисков к сложным цифровым рискам и метаморфозам.

3 По У. Беку, в условиях традиционного и раннего индустриального общества зарождаются личностные риски, интерпретировавшиеся как мужество, отвага, действия на удачу, которые в зависимости от результата могли принести славу или осуждение и забвение. Однако их распространение ограничено, ибо в обществе доминируют традиционные действия [Вебер, 1990: 602 - 603], обеспечивавшие укорененность социальных связей. Риск не входил и в дискурс повседневной жизни, его смысл заменялся понятием судьбы, олицетворявшем потустороннюю неопределенность, которая приносила или Добро, или Зло. В то время мало кто пытался минимизировать последствия рисков, полагаясь на «благодарность» или «покорность» судьбе (институты страхования только зарождались). Положение дел существенно изменилось в эпоху первой индустриальной революции – возникли и получили массовое распространение риски добровольного принятия опасных практик индустриализации, по существу ставшие значимым импульсом развития центробежных тенденций. В сравнении со старшими поколениями молодые люди легче расставались с укорененностью в деревенской жизни, переезжали в строящиеся города и становились главным источником заполнения вакантных мест на заводах и шахтах. Городская жизнь также предполагала переход к рискогенным ценностям и нормам различных субкультур, влекших за собой девиации и возможность утраты здоровья. Получило развитие страхование жизни, имущества и здравоохранение, стали создаваться менее опасные технологии, а социальные институты все более адаптировались к многообразию городских реалий (спортивные и образовательные клубы, общества по интересам, лечебные учреждения). Природа рисков принципиально менялась под влиянием второй промышленной революции (конец XIX – начало ХХ в.), знаменовавшей переход к конвейерным технологиям, к биополитике, основанной на «культуре опасности» [Фуко, 2010: 89]), и особенно – при третьей промышленной революции (середина – конец ХХ в.), предполагавшей утверждение информационных технологий, доминирование искусственно производимых кодов сигнификации, разрушавших стабильные, долгоживущие смыслы жизни и производивших центробежные тенденции. В результате возникают индивидуализированные риски, которые «в общем и целом продукт передовых промышленных технологий и с их дальнейшем совершенствованием будут постоянно усиливаться» [Бек, 2000: 14 - 24]. Их принципиальное отличие от прежних типов рисков заключается в том, что от них нельзя отказаться, ими нельзя управлять с помощью лучших научных технологий, ибо они являются имманентной частью социума, в котором центробежные тенденции становились нормой. Положение дел с рисками радикально изменилось с переходом от «общества риска» к «мировому обществу риска», а также с развитием цифровизации социума. У. Бек выделяет три характерные черты новейших сложных рисков XXI в.: 1) «делокализированы» (их причины и последствия не ограничены одним географическим пространством); 2) «неисчисляемы» (ибо «включают “гипотетические” риски, основанные на научно обобщенном незнании и нормативном инакомыслии»); 3) «не поддаются компенсациям» (никакими деньгами нельзя восполнить «необратимое климатическое изменение» или «необратимые интервенции в существование человека», вызванные генетическим воздействием) [Beck, 2010: 52]. Существенный вклад в производство центробежных форм жизнедеятельности вносит нынешняя четвертая промышленная революция, основанная на цифровизации социума, экономики, человека, ведущая к ещё большей фрагментации социума за счет появления «цифрового риска» и «цифровой метаморфозы общества, интерсубъективности и субьективности» [Beck, 2016: 140].

Number of purchasers: 0, views: 1070

Readers community rating: votes 0

1. Anderson B. (1983) Imagined Communities: Reflexions on the Origin and Spread of Nationalism. Lndon: Verso.

2. Bauman Z. (2003) Liquid Love: On the Frailty of Human Bonds. Cambridge: Polity Press.

3. Beck U. (2002) Individualization. London: Sage.

4. Beck U. (2016) The Metamorphosis of the World. Cambridge: Polity Press.

5. Beck U. (2000) Risk Society, Towards a New Modernity. Moscow: Progress–Tradiciya. (In Russ.)

6. Beck U. (2010) World at Risk. Cambridge: Polity Press.

7. Castells M. (2010) The Rise of the Network Society. Second Ed. Oxford: Wiley-Blackwell.

8. Fromm, E. (1995) A Healthy Society. In: Psychoanalysis and Culture: Selected Works by K. Horney and E. Fromm. Moscow: Iurist. (In Russ.)

9. Fuko M. (2010) Birth of bioethics. Course of lectures given in Kollege de France 1978–1979 academic year. Saint Petersburg: Nauka. (In Russ.)

10. Giddens A. (1990) The Consequences of Modernity. Cambridge: Polity Press.

11. Giddens A. (2004) Runaway World: How Globalisation is Reshaping Our Lives. Moscow: Ves Mir. (In Russ.)

12. Gorshkov M.K., Petuhov V.V. (ed). (2017) Russian society and challenges of the time. Book five. Moscow: Ves' mir. (In Russ.)

13. Gorshkov M.K. (2011) Russian society as it is. Moscow.: Novyj hronograf. (In Russ.)

14. Kravchenko S.A. (2010) Dynamics of contemporary realities: innovative approaches. Sotsiologicheskye issledovaniya [Sociological Studies] No 10: 14–25. (In Russ.)

15. Kravchenko S.A. (2013) Becoming complex social reality: issues of new vulnerabilities. Sotsiologicheskie issledovaniya [Sociological studies]. No. 5. (In Russ.)

16. Kravchenko S.A. (2014) «A normal anomie»: contours of conception. Sotsiologicheskie issledovaniya [Sociological studies]. No. 8: 3–10. (In Russ.)

17. Kravchenko S.A. (2017) The coexistence of riskophobia and riskophilia – an expression of “normal anomie”. Sotsiologicheskie issledovaniya [Sociological studies]. No. 2: 3–13. (In Russ.)

18. Lyng S. (2008) Edgework, Risk, and Uncertainty. In: J.O. Zinn (ed.). Social Theories of Risk and Uncertainties: An Introduction. Blackwell Publishing Ltd: 109–111.

19. Parsons T. (2002) The Social System. Moscow: Akadem. proekt. (In Russ.)

20. Puzanova Zh.V. (1998) The problem of loneliness: sociological aspect. Moscow. (In Russ.)

21. Riesman D. (2001) The Lonely Crowd: A Study of the American Character. Yale University Press.

22. Robertson R. (1995) Glocalisation: Time-Space and Homogeneity-Heterogeneity. In: M. Featherstone, S. Lash, R. Robertson (eds). Global Modernities. London: Sage.

23. Sorokin P.A. (2000) Social and Cultural Dynamics: Research of changes in large systems of art, truth, ethics, law and social relations. Saint Petersburg: ZKHGI. (In Russ.)

24. Toshchenko Zh.T. (2018) Precariat: from Protocol to new class. Monography. Moscow: Nauka. (In Russ.)

25. Mosco V. (2017) Becoming Digital. Toward a Post-Internet Society. Bingley: Emerald Publishing Limited.

26. Urry J. (2008) Mobilities. Cambridge: Polity Press.

27. Weber M. (1990) Basic sociological concepts. In: M. Weber. Selected Works. Moscow: Progress. (In Russ.)

Система Orphus

Loading...
Up