The Status and a Problems of the Gerontogroup (Based on Surveys of the Rostov Region Residents)

 
PIIS013216250004276-6-1
DOI10.31857/S013216250004276-6
Publication type Article
Status Published
Authors
Affiliation: Southern Federal University
Address: Russian Federation, Rostov-on-Don
Journal nameSotsiologicheskie issledovaniya
EditionIssue 3
Pages32-41
Abstract

In recent decades, Russian social practices have noted trends in the growth of negative stereotypes of old age, the displacement of problems and interests of older citizens on the periphery of social life, the substitution of informal social support mechanisms for older people, which updates the need to analyze the situation and problems of older persons age group in Russia and regions, the search for mechanisms to improve their status and the establishment in Russia of a favorable social climate of aging. The aim of this article is to present the results of surveys of residents of the Rostov region in 2012–2017, devoted to assessing the status of the gerontogroup. Data of polls of residents of the Rostov region confirm a slow, but steady tendency of decrease in a role of family support and responsibility of family for performance of functions of leaving against the background of growth of hopes for the state nature of the social help, the opinion that obligations for care of elderly have to lie on elderly, on social services, nursing homes gains weight. The tendency of decrease in the economic status of elderly people in the region is noted, the old age and aging are associated with poverty, the optimum level of income of the person “at respectable age” is almost twice less than real. Growth of expectations concerning the level of provision of pensions is noted, however, representatives of a gerontogroup are socially passive, modestly estimate the income as satisfactory or sufficient, would prefer to have work rather and to distance pension borders, than to expect increase in pension. Economic problems, the need for available high-quality free medical care are among traditionally current problems of a gerontogroup; in 2017 growth of the importance of a problem of employment and social service.

Keywordselderly person, gerontogroup, status of the elderly person, ageism, social climate of aging, social model of aging
AcknowledgmentThe article was supported by Southern Federal University.
Received18.03.2019
Publication date25.03.2019
Number of characters30913
Cite  
100 rub.
When subscribing to an article or issue, the user can download PDF, evaluate the publication or contact the author. Need to register.
Размещенный ниже текст является ознакомительной версией и может не соответствовать печатной
1

Понятие геронтогруппы.

2 Под геронтогруппой автор понимает особую социально-демографическую группу, представители которой характеризуются специфическими составляющими социального статуса (медико-биологического, физического, экономического, трудового, семейно-супружеского, психологического, культурного), общностью исторического прошлого и социальной памяти, мировоззрения и системы ценностей, причастностью к субкультуре своего поколения (т.н. ретрокультуре), близостью потребностей, интересов. Как всякая социальная группа, геронтогруппа дифференцирована: в ней можно обнаружить людей разного возраста, достатка, самочувствия, продолжающих трудовую деятельность и незанятых, проживающих самостоятельно, в кругу семьи, в социальном учреждении и пр. Вступление в геронтогруппу следует рассматривать как сложный, длительный, многофакторный биосоциальный процесс, обладающий выраженной социальной обусловленностью, связанный прежде всего с физиологическим старением. Переход в состав геронтогруппы связан с поэтапной, требующей адаптации трансформацией отдельных компонентов статуса: экономического (завершение трудовой активности, как правило, ведет к понижению доходов), медико-социального (что связано с индивидуальными особенностями изменения здоровья, сопряженного с биологическим старением, качеством и доступностью медико-социального обслуживания, социальной активностью, экономическим статусом и пр.). Восприятие геронтогруппы обусловлено стереотипами старения как снижения социальной активности, трудоспособности, адаптивных ресурсов, ослабления физиологического и психического здоровья, которые следует отделять от его социальных маркеров, возрастных и физиологических границ; стереотипы старения динамичны, спорны, не характеризуют всех представителей геронтогруппы.
3

Возрастные границы вхождения в геронтогруппу крайне условны и не могут рассматриваться в качестве маркеров начала старения. В обыденном сознании пожилые люди ассоциируются с пенсионным статусом и наличием внуков; этимологически «пожилой» - значит «пожил на свете», т.е. имеет почтенный возраст, жизненный опыт. В отечественной науке под пожилыми людьми часто понимают лиц, отошедших от участия в трудовой деятельности и/или достигших пенсионного возраста [Гулина, 2008: 50; Балабанова, 2016: 180 и др.]. Четких календарных границ пенсионного возраста нет: так, в России с 1 января 2019 г. начало пенсионного возраста для большинства граждан – получателей страховой пенсии определяется с 60 лет для женщин и 65 для мужчин, государственной пенсии - с 65 и 70 лет соответственно, но переход будет постепенным, предусматривается возможность досрочного назначения пенсий при наличии необходимого трудового стажа, для отдельных категорий работников, льготный порядок назначения пенсий для матерей, имеющих четырех и более детей, для лиц, проживающих в зонах особого социально-экономического статуса, участников ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС и пр.)1. Еще труднее проводить кросскультурные и международные сопоставления: в преуспевающих странах начало пенсионного возраста отнесено к 65–67 годам, в то время как продолжительность жизни миллиардного населения стран т.н. «периферии» пролегает между 40 и 50 годами, где понятия пенсионного возраста и пенсионной системы отсутствуют. Пожилой возраст как социальный конструкт ассоциируется не с календарным возрастом, а с социальными маркерами - появлением внуков, выходом на пенсию, изменением социально-ролевого набора и социального статуса, часто - с парадоксальным сочетанием высоко- и низкостатусных атрибутов (права на уважение с пониженной функциональностью, нетрудоспособностью, инвалидностью); давно забыты этимологические корни слова «старый» (некогда означавшего «сильный, крепкий, большой, важный»). Отмечая, что в социальной теории нет адекватного определения пожилого возраста и старости, исследователи предлагают рассматривать старость в контексте диалектики двух концептов: обусловленной возрастом «дисфункциональности» и «жизненного опыта/заслуг» [Смолькин, 2014: 43]. Стереотипизация старения и неопределенность понятия «пожилой человек», по мнению А.С. Ковалева, имеет историко-социальные предпосылки, в т.ч. включение в одну социальную группу пожилых людей, инвалидов и нетрудоспособных в процессе становления системы социальной помощи [Ковалев, 2013: 88-96]. Отмеченная особенность до настоящего времени является фактором сегрегации и эйджизма, хотя в последние годы наметилась тенденция к отказу как от терминологии, способной усугублять дискриминацию, так и от слияния категорий инвалидов и пожилых людей в социальном законодательстве. Международная классификация ВОЗ относит начало пожилого возраста к 60 годам, старости – к 75, возраст от 90 лет - к этапу долгожительства, однако в 2016 г. во «Всемирном докладе о старении и здоровье» заявлено определение пожилого как человека, чей возраст превысил среднюю продолжительность жизни при рождении2. Такой подход позволяет варьировать границы и этапы старения с учетом гендерных, региональных, локальных аспектов, однако также не является исчерпывающим, выпускает из поля зрения качественные характеристики социального и физиологического старения. Понятие геронтогруппы предлагается рассматривать вне конкретного календарного возраста, но возраст старше 60 лет принять в качестве условной точки потенциального начала включения в геронтогруппу (для унификации анализа, в силу ориентации на данный возраст большинства международных стандартов, отечественных и международных исследований, статистики).

1. Федеральный закон от 03.10.2018 № 350-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам назначения и выплаты пенсии» – URL: http://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=LAW&n=308156&fld=134&dst=1000000001,0&rnd=0.32446784129884754#06763151966824157 (дата обращения: 24.12.2018).

2. Всемирный доклад о старении и здоровье. Всемирная организация здравоохранения. 2016. С. 280.

Number of purchasers: 2, views: 580

Readers community rating: votes 0

1. Anisimov V.N., Serpov V.Yu., Finagentov A.V., KHavinson V.Kh. (2017) A new stage in the development of gerontology and geriatrics in Russia: the problems of creating a system of geriatric care: Part 1: Relevance, regulatory framework. Uspekhi gerontologii [The successes of gerontology]. Vol. 30. No. 2: 158–168. (In Russ.)

2. Balabanova K.A. (2016) Assessment of the social status of older people (on the example of Kirov). Ekonomika i upravleniye v XXI veke: nauka i praktika [Economics and management in the XXI century: science and practice]. No. 3: 179–182. (In Russ.)

3. Bashkireva A.S., Vylegzhanin S.V., Kachan E.Yu. (2016) Actual problems of social gerontology at the present stage of Russia's development. Uspekhi gerontologii [The successes of gerontology]. Vol. 29. No. 2: 379–386. (In Russ.)

4. Baudrillard J. (2006) Consumer Society. Transl. E.A.Samarskaya. Moscow: Respublika. (In Russ.)

5. Grigoryeva I.A., Kelashev V.N. (2017) Archaic stereotypes and new scenarios of understanding of aging. Uspekhi gerontologii [The successes of gerontology]. Vol. 30. No. 2: 243–247. (In Russ.)

6. Gulina M.A. (2008) Dictionary-reference book on social work. St. Petersburg: Piter. (In Russ.)

7. Elyutina M.E. (2009) Older people and old things in everyday life. Sotsiologiya sem'i. Gendernyye issledovaniya [Sociology of the family. Gender studies]. No. 7: 101–108. (In Russ.)

8. Elyutina M.E., Chernyshkova E.V. (2010) Situations of assistance to the elderly: a sociological analysis. Vestnik Tambovskogo universiteta. Ser.: Gumanitarnyye nauki [Bulletin of Tambov University. Ser.: The humanities]. No. 1 (81): 235–241. (In Russ.)

9. Kovalev A.S. (2013) Problems of identification of the social status of the elderly and disabled in the first third of the XX century: the experience of historical and sociological analysis (on the materials of Siberia). Istoricheskaya psikhologiya i sotsiologiya istorii [Historical psychology and sociology of history]. No. 1: 85–98. (In Russ.)

10. Kolpina L.V., Gorodova Т.V. (2015) Gerontological ageism: causes and problems of overcoming. Fundamental'nyye issledovaniya [Fundamental research]. No. 2: 3871–3874. (In Russ.)

11. Maksimova S.G., Nevayeva D.A. (2015) Social exclusion of elderly people in the modern region. Vestnik Altayskogo gosudarstvennogo agrarnogo universiteta [Bulletin of the Altai State Agrarian University]. No. 8 (130): 173–178. (In Russ.)

12. Maksimova S.G., Noyansina O.E., Omelchenko D.A., Maksimova M.M. (2015) Socio-economic and institutional factors that determine social policy in relation to elderly and senile people. Vestnik Altayskogo gosudarstvennogo agrarnogo universiteta [Bulletin of the Altai State Agrarian University]. No. 10: 156–161. (In Russ.)

13. Ovsyannikova N.V. (2016) Social potential of the successful aging of modern man. Obshchestvo: filosofiya, istoriya, kul'tura [Society: philosophy, history, culture] No. 1: 14–16.

14. Ramensky S.E., Ramenskaya G.P., Ramenskaya V.S. (2017) Raising the status of Russian pensioners by attracting them to qualified socially significant work. Byulleten' nauki i praktiki [Bulletin of Science and Practice]. No. 4: 235–242. (In Russ.)

15. Smolkin A.A. (2010) Transformation of a respectful attitude towards older people from migrants. Sotsiologicheskiy zhurnal [Sociological journal]. No. 4: 66–91. (In Russ.)

16. Smolkin A.A. (2014) Respect for old age: sociological conceptualization. Sotsiologiya vlasti [Sociology of power]. No. 3: 31–46. (In Russ.)

17. Sukneva S.A., Barashkova A.S. (2016) Tendencies of aging of the population of the Sakha Republic (Yakutia): socio-demographic aspect. Uspekhi gerontologii [The successes of gerontology]. Vol. 29. No. 5: 695–701. (In Russ.)

18. Yongjie Yon, Christopher R. Mikton, Zachary D. Gassoumis, Kathleen H. Wilber. (2017) Elder abuse prevalence in community settings: a systematic review and meta-analysis. Lancet Global Health. February Vol. 5. No. 2: 147–156. DOI: 10.1016/S2214-109X (17)30006-2 (accessed 01.07.2017).

Система Orphus

Loading...
Up