Ural population under impact of socioeconomic crisis

 
PIIS013216250000189-0-1
DOI10.31857/S013216250000189-0
Publication type Article
Status Published
Authors
Affiliation: South Ural State University (National Research University)
Address: Russian Federation, Chelyabinsk
Affiliation: South Ural State University (National Research University)
Address: Russian Federation, Chelyabinsk
Affiliation: South Ural State University (National Research University)
Address: Russian Federation, Chelyabinsk
Journal nameSotsiologicheskie issledovaniya
EditionIssue 7
Pages146-151
Abstract

The article is devoted to the social well-being of the Ural Federal District population during the socio-economic crisis of 2014-2016. This crisis has a deep, systemic nature, and therefore it has a direct impact on the everyday life of Russians. We assume that basic factors, which affect the social well-being of the population, depend on the socio-economic and political environment of the region. Among these factors it is necessary to single out the following ones: the financial position, the nature and degree of the main problems in life; strategies for social action in the context of unresolved issues in the district, assessment of the economic situation. If there is a constructive dialogue between the authorities and the society in the region, then the responsibility of top managers and officials of all ranks for implementing the adopted laws, programs and commitments leads to greater governance and satisfaction with the life of the population in the district. Despite the decrease in real disposable incomes of the population and other social problems, the study found a significant decrease in the potential protest activity. Factors that reduce this indicator at the all-Russian level are a high level of popular support for the current authorities in Russia along with the rise of patriotic sentiments due to the accession of Crimea to the Russian Federation in March 2014. At the regional level the phenomenon of the decreasing level of potential protest activity is explained by the transformation of the management system of the federal district. In this context the authors attribute an important role to the main social institutions, primarily political ones, and reveal the relationship between satisfaction with the economic situation and the effectiveness of regional management practices. Significant changes in the social moods often occur as a result of the resignation of inefficient governors and the implementation of a new economic policy.

KeywordsUral federal district, crisis, financial position, social well-being, social sentiment, protest and political activities, social adaptation
Received02.08.2018
Publication date22.08.2018
Number of characters12436
Cite  
100 rub.
When subscribing to an article or issue, the user can download PDF, evaluate the publication or contact the author. Need to register.
Размещенный ниже текст является ознакомительной версией и может не соответствовать печатной
1

Начавшийся в 2014 г. социально-экономический кризис затронул практически все слои российского общества. Среди его следствий отмечаются не только рост цен, участившиеся увольнения, но и такие серьезные тенденции, как изменение взаимоотношений работников и работодателей в сторону усиления бесправного положения работающих, противоречивые тенденции в настроениях людей – от консолидационных до индивидуалистических [Горшков, 2017: 8–10]. Исследование, проведенное в Уральском федеральном округе, имело целью анализ тенденций в положении жителей под влиянием кризиса. Опросы проводились в шести городах - административных центрах территориальных образований (Курган, Екатеринбург, Тюмень, Челябинск, Ханты-Мансийск, Салехард) в марте 2014 и марте 2016 гг. методом формализованного интервью по месту жительства. Выборка каждой волны опроса (N=2800) репрезентативная, квотная, соответствует основным социально-демографическим характеристикам взрослого городского населения. В Кургане опрошено 200, в Екатеринбурге – 989, в Тюмени – 322, в Челябинске – 800, в Ханты-Мансийске – 365, в Салехарде – 124 чел. Во всех опросах обеспечена статистическая погрешность не более 3 %. Организация выборочного отбора и полевого этапа проводилась на основе методики Центра социологических исследований МГУ, разработанной С.В. Тумановым и А.А. Ионовым [Ионов, 2010].

2 С одной стороны, УФО относится к экономически благополучным регионам, с другой, в 2000-е гг. наблюдался рост межрегиональных различий в доходах населения, в том числе по показателю прожиточного минимума (ПМ). Снижение доли населения с доходами ниже этого показателя обусловлено главным образом манипулированием величиной ПМ, которая не связана со среднедушевыми доходами и величиной зарплаты в регионе. Так, в 2011 г. самый низкий уровень ПМ был установлен в ХМАО-Югре, регионе с высоким уровнем заработной платы и валовым региональным продуктом. Такое поведение региональных властей понятно, если учесть, что регион кормит себя сам и дотации бедным выплачивает самостоятельно. Дотационные регионы завышают величину ПМ в расчете на трансферты из федерального бюджета. Например, в Курганской области величина ПМ одна из самых высоких в УФО. По данным 2000 г., 50% её населения имели доходы с уровнем ниже величины ПМ, в 2005 г. – 30%, а в 2009 г. 17–18% [Ромашкина, 2015: 23]. По данным статистики, в 2016 г. лидерами по денежным доходам населения в УФО были ЯНАО – 67 521 руб. на человека, что обусловлено не только нефтегазовыми доходами, но и северными надбавками к оплате труда, и ХМАО-Югра – 44 162 руб., где северный коэффициент несколько ниже. Самый низкий уровень среднедушевого дохода населения зафиксирован в Курганской и Челябинской областях – 20 443 и 23 466 руб. соответственно [Российский статистический…, 2017: 142].
3 Анализ самооценок материального положения зафиксировал наибольшие значения в ЯНАО (69%), ХМАО-Югре (66,4%) и Тюменской области (49%), что вполне коррелирует с объективными показателями уровня жизни, в частности размером среднедушевых доходов. В остальных субъектах УФО значения этого показателя изменялись незначительно, в пределах статистической погрешности. Негативные процессы в регионе, в том числе зависящие от общероссийских неудач в экономической и социальной политике, создают определенный фон социальной напряженности, ибо ухудшение материального положения в отдельных случаях приводит к формированию «очагов беспокойства» с рисками нарастания социальной напряженности. Наибольшую обеспокоенность большинства населения УФО в марте 2016 г. вызывал «рост цен на товары и услуги, опережающий рост доходов» – 73% (табл. 1). Эта проблема стала еще более актуальной по сравнению с 2014 г. При этом у жителей Курганской области из года в год первенство удерживает «низкий уровень доходов, плохое материальное положение» – 66% (рост на 4,5%). В более благополучных субъектах РФ (ХМАО-Югра и ЯНАО) к росту цен добавляются острые проблемы с ЖКХ.

Number of purchasers: 0, views: 1245

Readers community rating: votes 0

1. Gorshkov M.K. (2016) Russian socium in the conditions of crisis development: a contextual approach. Sotsiologicheskie issledovaniya [Sociological studies]. No. 12: 26–34. (In Russ.)

2. Ionov A. A. (2010) The methodical requirements for sampling and organization of empirical research in the region. Programma i tipovoy instrumentariy Sotsiokul'turnyy portret regiona Rossii (Modifikatsiya – 2010) [The program and the standard toolkit “Socio-cultural portrait of Russian region” (Modification – 2010)]. Moscow: RAS Institute of Philosophy: 88–102. (In Russ.)

3. Lezhnina Yu.P. (2016) Socio-economic crisis in Russia: problems of the population and “pockets of concern”. Sotsiologicheskie issledovaniya [Sociological studies]. No.10: 54–65. (In Russ.)

4. Romashkina G. F. (2015) Modernization processes in the regions of Urals federal district. Sotsiologicheskie issledovaniya [Sociological studies]. No. 1: 19–26. (In Russ.)

5. Surinov A.E., ed. (2017) Russian Statistical Yearbook. 2017: Statistical collection. Moscow: Federal State Statistics Service. (In Russ.)

6. Òikhonova N.E. (2015) Obvious and not-obvious consequences of economic crises for Russians. Sotsiologicheskie issledovaniya [Sociological studies]. No. 12: 16–27. (In Russ.)

Система Orphus

Loading...
Up