A. GAEVSKAYA. The Holocaust and the stars. The Past in Stanislav Lem's prose

 
Title (other)A.GAJEWSKA. Zagłada i gwiazdy. Przeszłość w prozie Stanisława Lema. Poznań
PIIS0869544X0014970-0-1
DOI10.31857/S0869544X0014970-0
Publication type Review
Source material for review A.GAJEWSKA. Zagłada i gwiazdy. Przeszłość w prozie Stanisława Lema. Poznań, 2019. 242 s.
Status Published
Authors
Occupation: Lead Researcher
Affiliation: Institute of Slavic Studies RAS
Address: Moscow, Leninsky Prospct, 32A, Moscow, Russia, 119991
Journal nameSlavianovedenie
EditionIssue 3
Pages147-149
Abstract

    

Keywords
Received17.05.2021
Publication date17.05.2021
Number of characters10500
Cite  
100 rub.
When subscribing to an article or issue, the user can download PDF, evaluate the publication or contact the author. Need to register.
1 Станислав Лем, признанный классик научно-фантастической литературы, один из самых популярных польских авторов ХХ в., прекрасно известный также и нашему читателю, вряд ли связывается в сознании последнего с опытом Холокоста. Да и в Польше более полувека этот факт ускользал от внимания читателей и литературоведов. В первую очередь это, очевидно, связано с тем, что на протяжении почти всей своей жизни сам писатель молчал и о своем еврейском происхождении, и о пережитом во время войны (даже в автобиографическом «Высоком замке», повествующем о детских годах, проведенных в довоенном Львове, Лем тщательно избегает любых упоминаний, любых деталей, которых могли бы натолкнуть читателя на возможные аллюзии). Лишь в последние годы великий польский фантаст начал говорить о своих корнях.
2 В этом смысле Лем отнюдь не является исключением – многие уцелевшие на территории Польши или вернувшиеся сюда после войны евреи десятилетиями продолжали скрывать свое происхождение, зачастую даже от собственных детей. Молчание выживших имело причины как субъективно-психологические (дистанцирование от опыта смерти, «не умещавшегося» в рамки жизни), так и связанные с социологией, макропсихологией, государственной политикой. В послевоенной Польше Холокост трактовался лишь как один из многих элементов гитлеровской политики, лагерь Аушвиц-Биркенау в 1947 г. был объявлен памятником мученичества «польского и других» народов, из массового сознания тщательно вытеснялся тот факт, что жертвами нацистов стали прежде всего евреи. Бытовой антисемитизм был по-прежнему весьма силен, вплоть до погромов, самые крупные из которых – в Кракове в августе 1945 г. и в Кельце в июле 1946 г. – вызвали панику и первую волну массовой эмиграции евреев из Польши.
3 Однако, как блестяще показывает автор книги, память о Холокосте присутствует едва ли не во всех текстах Лема. Но присутствует она в зашифрованном виде, проявляясь то в умолчаниях, то в случайных, на первый взгляд, сценах, то во внезапных сюжетных поворотах, то в гротескных образах, а прежде всего – облекаясь в форму научно-фантастических реалий. Это также объясняет, почему значимый пласт творчества автора не только весьма известного, но и достаточно исследованного так долго оставался непрочитанным (добавим, что подобным образом запечатленная путем метонимии, метафор, аллюзий, мистификаций постпамять о Холокосте таких польских авторов, как, например, Эва Курылюк или Магдалена Тулли, также долгие годы ускользала от внимания литературоведов и зачастую приводила к неверной интерпретации их произведений).
4 А. Гаевская ставит своей задачей рассмотреть творчество Лема в новом контексте (точнее – в ряде контекстов) – как значимый элемент важнейших течений польской послевоенной прозы (прежде всего тех, для которых травма войны стала базовым опытом – литературы «поколения Колумбов», малого реализма, литературы «интеллигентских расчетов» и пр.) – и сосредоточить свое внимание на проблеме связи научно-фантастических текстов с историей ХХ в. и личным опытом писателя.

Price publication: 100

Number of purchasers: 0, views: 536

Readers community rating: votes 0

1. LaCapra D. Trauma, nieobecność, utrata // Antologia studiów nad traumą. Kraków, 2015.

Система Orphus

Loading...
Up