Bureaucracy and Katkov

 
PIIS013038640001570-5-1
DOI10.31857/S086956870001570-5
Publication type Article
Status Published
Authors
Occupation: Senior Research Fellow
Affiliation: Institute of Russian History RAS
Address: Russian Federation, Moscow
Journal nameRossiiskaia istoriia
Edition
Pages170-176
Abstract

  

Keywords
Received11.10.2018
Publication date14.10.2018
Number of characters23117
Cite  
100 rub.
When subscribing to an article or issue, the user can download PDF, evaluate the publication or contact the author. Need to register.
Размещенный ниже текст является ознакомительной версией и может не соответствовать печатной
1

Любая попытка «объяснить» взгляды и позиции М.Н. Каткова в 1860–1880-е гг. с помощью привычных до избитости ярлыков и эпитетов вступает в прямое противоречие с настойчивым стремлением московского публициста держаться «вне всяких партий и личных соображений». Он действительно глубоко верил в себя и без тени иронии писал в 1884 г. императору: «Моё имя стало равносильно политической программе» [1]. Однако выражение «катковизм», хотя и встречается иногда в литературе, как-то не прижилось и вряд ли приживётся, поскольку никакого сколько-нибудь стройного учения, пусть даже противоречивого, за катковской «программой» не просматривается. Это и естественно, если учесть, что сам он придавал значение не столько чёткости умозрительной системы или верности тому или иному принципу, сколько государственной пользе и целесообразности.

2

Вероятно, по той же причине к Каткову не подходят и расхожие идеологические характеристики. В начале 1860-х гг. его, конечно, нельзя не признать либералом, хотя и с сильным элементом «торизма», о чём писал ещё А.Е. Пресняков [2]. Но уже в 1863 г. публицистика Каткова не определялась «либерализмом» и не сводилась к нему. Тогда Катков, по его выражению, «поднял знамя государственного единства России и русской национальной политики» [3]. Но был ли он при этом «националистом»? Во всяком случае, себя он так, кажется, никогда не именовал. То или иное представление о «нации» едва ли было системообразующим для его мировоззрения. Сам он, кстати, предпочитал писать о «национальности», скорее всего, не желая пользоваться слишком часто тогда употреблявшимся и от того быстро выхолощенным понятием «народность». Причисление Каткова к «националистам» представляется всё же явным анахронизмом и модернизацией (или актуализацией?) прошлого, перенесением его публицистики в проблемное поле более позднего времени и иной эпохи в истории русской мысли.

3

Это становится совершенно очевидным, если вспомнить, как органично и плавно от «национальной политики» и защиты русских интересов на окраинах Катков перешёл к не менее ожесточённой и важной для него борьбе за насаждение классического образования и преобразование университетов по германскому образцу. Ни та, ни другая реформа – а обе они казались Каткову судьбоносными для России – не преследовала никаких специфически «национальных» задач и не подразумевала какой-либо «националистической» риторики. Да и трудно, пожалуй, было придумать нечто менее «национальное», чем резкое смещение центра тяжести гимназического курса к изучению латинской грамматики, преподаваемой чехами по немецким методикам.

4

Впрочем, не менее ошибочным было бы считать эту затею «консервативной», «охранительной» или «реакционной». Сам Катков в 1879 г. констатировал, что «наша история не завещала нам в этом деле руководящих преданий; наше образованное общество не имело никаких понятий и не могло иметь суждения в вопросах этого рода, наша наука без самостоятельности и достоинства, слабая и колеблемая всяким ветром, не могла дать в этом деле правильных указаний, а напротив, сама-то и была тем недугом, который требовал врачевания» [4]. Фактически России навязывался радикально-западнический социальный эксперимент в сфере образования. Рассуждая же о необходимости изменения университетского устава и упразднения автономии профессорской корпорации, Михаил Никифорович в том же письме к Александру II отмечал: «Это не есть мера реакционная, принимаемая в каких-либо интересах, чуждых делу просвещения, как кричат противники реформы, играя словами: “консервативный” и “либеральный”. Это есть мера столь же либеральная, сколько консервативная, какою бывает всякая истинно-полезная мера». Более того, он утверждал, что «это есть освободительная мера, как и все великие деяния нынешнего царствования», поскольку «этою мерою цвет нашего учащегося юношества освобождается от произвола профессорских коллегий, которым государство как бы отдало его на эксплуатацию» [5]. Действительно, тот или иной «реакционный» или «освободительный» оттенок не имел для Каткова существенного смысла. Не видел он и особой разницы между своими оппонентами (непременно превращавшимися для него во врагов) «из разнообразных лагерей – от высоко-консервативных до красно-радикальных» [6].

Number of purchasers: 0, views: 1053

Readers community rating: votes 0

1. Vozhd' reaktsii 60–80-kh godov (pis'ma Katkova Aleksandru II i Aleksandru III // Byloe. 1917. № 4(26). S. 21.

2. Presnyakov A.E. Vospominaniya Feoktistova i ikh znachenie // Feoktistov E.M. Za kulisami politiki i literatury (1848–1896). Vospominaniya. M., 1991. S. 7–9.

3. Vozhd' reaktsii… S. 21.

4. Tam zhe. S. 7.

5. Tam zhe. S. 10.

6. Tam zhe. S. 16.

7. O nyom podrobnee sm.: Kuznetsov O.V. R.A. Fadeev: general i publitsist. Volgograd, 1998.

8. Podrobnee ob ehtom termine i davno nazrevshej potrebnosti otkazat'sya ot ego upotrebleniya sm.: Shevchenko M.M. Ponyatie «teoriya ofitsial'noj narodnosti» i izuchenie vnutrennej politiki imperatora Nikolaya I // Vestnik Moskovskogo universiteta. Ser. 8. Istoriya. 2002. № 4. S. 89–104. Sm. takzhe: Shevchenko M.M. Ofitsial'noj narodnosti teoriya // Obschestvennaya mysl' Rossii XVIII – nachala XX veka. Ehntsiklopediya. M., 2005. S. 374–376.

9. Vozhd' reaktsii… S. 22.

10. OR RGB, f. 120, k. 12, d. 13, l. 16–18; Feoktistov E.M. Ukaz. soch. S. 130–131.

11. Dnevnik gosudarstvennogo sekretarya A.A. Polovtsova / Pod red. P.A. Zajonchkovskogo. T. 2. M., 1966. S. 26–27.

12. Milyutin D.A. Vospominaniya. 1863–1864 / Pod red. L.G. Zakharovoj. M., 2003. S. 252.

13. Koni A.F. Vospominaniya o dele Very Zasulich // Koni A.F. Sobranie sochinenij v vos'mi tomakh. T. 2. M., 1966. S. 223–224.

14. Vozhd' reaktsii… S. 22.

15. Milyutin D.A. Ukaz. soch. S. 506–507.

16. Feoktisov E.M. Ukaz. soch. S. 333.

17. Tam zhe. S. 189–190.

18. Dnevnik gosudarstvennogo sekretarya A.A. Polovtsova / Pod red. P.A. Zajonchkovskogo. T. 1. M., 1966. S. 263.

19. Koni A.F. Graf M.T. Loris-Melikov // Koni A.F. Sobranie sochinenij v vos'mi tomakh. T. 5. M., 1968. S. 197–198.

20. Feoktistov E.M. Ukaz. soch. S. 223.

21. Podrobnee sm.: Zakharova L.G. Velikie reformy 1860–1870-kh godov: povorotnyj punkt rossijskoj istorii? // Otechestvennaya istoriya. 2005. № 4. S. 154–158; Zakharova L.G. Samoderzhavie i reformy v Rossii. 1861–1874. (K voprosu o vybore puti razvitiya) // Zakharova L.G. Aleksandr II i otmena krepostnogo prava v Rossii. M., 2011. S. 623–646.

22. Koni A.F. Graf M.T. Loris-Melikov. S. 214.

Система Orphus

Loading...
Up