КОСТЯНЫЕ КОНЬКИ В СРЕДНЕВЕКОВОМ НОВГОРОДЕ (ПО МАТЕРИАЛАМ АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ ИА РАН 2008-2019 гг.)

 
Код статьиS086960630013891-9-1
DOI10.31857/S086960630013891-9
Тип публикации Статья
Статус публикации Одобрена к публикации
Авторы
Должность: научный сотрудник
Аффилиация: Институт археологии РАН
Адрес: Российская Федерация, Москва
Аннотация

В статье обобщены сведения о костяных коньках, представлены результаты исследования и классификация коллекции коньковXI-XV вв., обнаруженных Новгородской экспедицией ИА РАН.

Средневековые коньки представляют собой небольшие костяные полозья, изготовленные из трубчатых костей крупных домашних животных. Все предметы несут следы характерной обработки исходной кости: срезанные эпифизы и выровненную плантарную сторону (скользящую поверхность).

Объем накопленного археологического материала, работы по инструментальному изучению следов износа рабочей поверхности, эксперименты по использованию и изготовлению коньков, многочисленные этнографические параллели в использования костяных коньков в ряде стран практически до настоящего времени, а также факт катания на костяных колодочках, засвидетельствованный в источнике XII в., позволяют уверенно говорить, что в функциональном плане катание на коньках представляло одну из форм зимнего досуга и было частью повседневной жизни горожан.

Ключевые словакостяные коньки XI-XV вв., зимние развлечения, Великий Новгород, способы катания, типология.
Получено17.02.2021
Кол-во символов21147
100 руб.
При оформлении подписки на статью или выпуск пользователь получает возможность скачать PDF, оценить публикацию и связаться с автором. Для оформления подписки требуется авторизация.

Оператором распространения коммерческих препринтов является ГАУГН-ПРЕСС

Размещенный ниже текст является ознакомительной версией и может не соответствовать печатной.
1 КОСТЯНЫЕ КОНЬКИ В СРЕДНЕВЕКОВОМ НОВГОРОДЕ (ПО МАТЕРИАЛАМ АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ ИА РАН 2008-2019 гг.) 2021 г. О.М. Олейников Институт археологии РАН, Москва, Россия E-mail: Olejnikov1960@yandex.ru
2 Костяные коньки представляют собой небольшие полозья, изготовленные из целых трубчатых костей крупных домашних животных. Находки, отнесенные к этой категории, несут характерные следы обработки исходной кости: срезанные эпифизы и выровненную плантарную (скользящую) поверхность. Это монофункциональные предметы, которые использовались для катания по ледяным и утрамбованным снежным поверхностям. В научной литературе термин «коньки» применительно к костяным полозьям употребляется с начала ХХ в. Н.И. Репников, описывая находки из раскопок 1911-1912 гг. в Старой Ладоге, отмечал, что в слое X-XI в. начинают встречаться изделия из плюсневых костей лошади и других крупных костей, «обычно называемые коньками для катания на льду, хотя их назначение точно не установлено» (Гроздилов, Третьяков, 1948. С. 80, 81). Определение bone skates встречается с конца XIX в. (Smith, 1842; Munro, 1894; Balfour, 1898). За прошедшее столетие обработанным трубчатым костям с выровненной поверхностью посвящен целый ряд публикаций, однако до настоящего времени единой точки зрения на их функциональное назначение нет. Основные тезисы дискуссии, следующие1: 1. Артефакты использовались для катания на льду или как индивидуальное средство передвижения (Кривцова-Гракова, 1951; Кларк, 1953. С. 297-298; Давидан, 1966. С. 113; Хорошев, 1997. С. 129; Васильев, 2009; Иванова И.В., Иванова Н.Ю., 2012. С. 140; Гайдуков, Олейников, 2013. С. 23; Косинцева, 2016, Фазуллин, Усачук, 2018; Berg, 1971; MacGregor, 1975; MacGregor, 1976; West, 1982; Manojlović-Nikolić, 1997; Choyke, 1999; Choyke, Bartosiewicz, 2005; Luik, 2000; Manojlović-Nikolić, 2010; Thurber, 2013; Waszczuk, Źychliński, Prawniczak, Pachulski, 2014; Edberg, Karlsson, 2016; Schietzel, 2018. Р. 218-219). 2. Предметы следует атрибутировать как лощила или гладильники для обработки кож и шерстяных тканей и «полностью отвергнуть гипотезу об использовании этих костяных предметов в качестве коньков для катания на льду» (Семенов, 1959. С. 353-358). 3. Изделия без отверстий для крепления «служили гладильниками, линейками-правилками для контроля при обработке горизонтальных поверхностей, некоторые же могли быть коньками или полозьями, служащими для перевозки небольших грузов по льду водоемов» (Петерс, 1986. С. 43). 4. Полифункциональные предметы: инструмент, который осенью применяли для выделки сукна или обработки шкур, зимой мог приспосабливаться для передвижения или перевозки грузов (Флерова, 1996. С. 284). Компромиссный подход в описании одной и той же категории находок привел к тому, что в научной литературе при атрибуции этих артефактов используются различные определения: коньки; так называемые коньки; лощила; предметы, преимущественно использующиеся в кожевенном деле; рашпили; гладилки (Вальков, Федорчук, 2017. С. 62-63; Голофаст, Добровольская, 2018. С. 82-83; Вальков, 2019. С. 575; Янин и др., 2020. С. 15; Они же, 2021. С. 35). Объем накопленного археологического материала, инструментальное изучение следов износа рабочей поверхности (Панковский, 2013; Waszczuk, Źychliński, Prawniczak, Pachulski, 2014; Вальков, 2019), эксперименты по использованию и изготовлению коньков (Kuchelmann, Zidarov, 2005; Formenti, Minetti, 2007; Косинцева, 2016. С. 197-199), многочисленные данные и этнографические параллели об использования костяных коньков до ХХ в. в Швеции, Югославии, Венгрии, Германии, Исландии (MacGregor, 1976. Р. 58-59; Choyke, 1999. Р. 150), Польше (Cnotliwy, 1958. Табл. V, 6-17), на Украине (Давидан, 1966. С. 113), в Казахстане и Причерноморье (Кривцова-Гракова, 1951. С. 163), а также факт катания на костяных колодочках, засвидетельствованный в источнике XII в., позволяют уверенно говорить, что кости с выравненной плантарной поверхностью использовались как коньки. В письменных источниках первое упоминание о катании «на костях» относится ко второй половине XII в. и связано с литературным трудом монаха Уильяма Фиц-Стефена (Фитц-Стивена) (? – 1191), составившего жизнеописание знаменитого архиепископа Кентерберийского Фомы Бекета (св. Фомы) – «Житие Фомы Бекета» (Vita Sancti Thomae…, 1877)2. Общепринято, что «Житие» было написано в 1173-1174 гг. (Матузова, 1979. С. 43; Богодарова, 1987. С. 134). В водной части Жития – «A Description of the most noble city of London» (Gourde, 1943. P. 2-18) очень красочно представлено описание «благороднейшего города Лондона» – место рождения св. Фомы. Среди зимних забав упоминается катание на костях (Gourde, 1943. P. 15-16). Приведем особенно важный отрывок текста по изданию 1987 г. «Когда река, омывающая городские стены с севера, основательно замерзнет, толпы молодежи выходят играть на лед. Некоторые, желая увеличить скорость движения, соединяют ноги и долго скользят боком; другие делают себе сиденье из глыб льда, тогда одного всадника, взявшись за руки, тянут многие. Если при таком движении по льду поскользнется один, падают и остальные. Другие, более искусные в играх на льду, укрепляют ноги и привязывают к ним кости голеней животных и берут в руки палки с железным наконечником, которыми иногда ударяют по льду и достигают такой скорости, словно летящая птица или копье из баллисты. Иногда по договору двое бегущих расходятся далеко друг от друга и приближаются с разных сторон, они встречаются, поднимают палки, ударяют друг друга, и один или оба падают…; после падения они скользят друг от друга, подхваченные силой движения, царапая и обдирая голову об лед. Часто при падении у упавшего бывает сломана нога или рука, но юность жаждет славы и победы, как обретая себя в настоящих сражениях, так и упражняясь в потешных» (Богодарова, 1987. С. 154). Таким образом, уже во второй половине XII в. катание на костяных колодочках представляло одну из форм разнообразного зимнего досуга и было частью повседневной жизни горожан. Изучение представительной коллекции костяных коньков XI-XV вв., обнаруженных в Новгороде, подтверждает их назначение исключительно для катаний на ледяных и утрамбованных заснеженных поверхностях. За период 2008-2019 гг. новгородской экспедицией ИА РАН было найдено более 50 коньков (рис. 1-2, табл. 1). Все они имеют выровненную гладкую отполированную слегка процарапанную нижнюю поверхность и представляют собой либо небольшой лыжеобразный полоз или «лодочку» с приподнятыми носовой и пяточной частями. Конструктивно древнерусские коньки схожи со средневековыми костяными коньками ряда прибалтийско-финских и североевропейских народов (Arbran, 1943. Taf. 157, 6, 7; Manojlović-Nikolić, 2010; Edberg, Karlsson, 2016. Р. 8-9; Kunst, Jettmar, Salzer, 2018. Р. 946-947. Fig. 8). Аналогичные коньки обнаружены на поселениях бронзового века на западе Венгрии (Choyke, Bartosiewicz, 2005. Р. 319), позднебронзового и раннего железного на территории современной Одесской области и юго-западной Польши (Добровольський, 1952. C. 86-87. Табл. III, 2; Baron, Diakowski, Stolarczyk, 2016. Р. 39). В истории развития коньков на территории Европейского континента, несомненно, существовала определенная преемственность. Однако, прибалтийская и североевропейская традиция отличалась от русской более длительным периодом использования и более широким назначением коньков, которые служили и развлечением, и средством индивидуального передвижения охотников и рыболовов (Васильев, 2009. 18; Luik, 2000. Р. 150; Formenti, Minetti, 2007. Р. 1825), а также изготовлением коньков с клиновидной носовой частью3. М.И. Васильев, отмечая незначительное использование на Руси коньков как индивидуального средства передвижения в быту и хозяйстве, связывал этот факт со спецификой климатических особенностей России. «Высокий снежный покров, быстро заносивший лед толстым и твердым слоем, приводил к тому, что катание на льду могли использовать только в течение очень короткого периода, что не способствовало популярности этого вида транспорта» (Васильев, 2009. 18), но вполне подходили для зимних развлечений. Практически все новгородские коньки были обнаружены на территории усадебных комплексов XI-XV вв.: 30 экз. – на Торговой стороне, 20 экз. – на Софийской. Исключение составляет единственный костяной конек XIV в., «потерянный» на берегу р. Волхов на Торговой стороне средневекового Новгорода (рис. 2, 2). Длина коньков колеблется от 17 до 39 см. Преобладают полозья среднего размера (21-30 см). Несомненная связь этого параметра со стопой «фигуриста» позволяет говорить, что коньки длиной 17-20 см принадлежали детям. Некоторые предметы обнаружены «парами», но не имеют сходства, характерного для парных изделий, хотя для их изготовления, возможно, использовалась кости одной особи. Классификация костяных коньков. Хорошая сохранность находок позволила выявить характерные типологические черты и составить классификацию костяных коньков (табл. 1). По наличию или отсутствию приспособлений для крепления все коньки разделены на 2 типа: Тип I – коньки с крепежными отверстиями (рис. 1). Тип II – коньки без креплений (рис. 2). В каждом типе по степени обработки верхней поверхности конька выделены 2 подтипа: Подтип А – верхняя поверхность конька cрезана до середины (дорсальная сторона кости срезана до костномозговой полости) (рис. 1, 1, 9; 2, 1). Подтип Б – верхняя поверхность конька слегка выравнена (рис. 1, 2-8; 2, 2-8). Среди коньков I типа по расположению и направлению крепежных отверстий выделено 10 видов. В новгородской коллекции 45 коньков и 6 заготовок. Преобладают экземпляры без креплений (тип II), у которых верхняя поверхность слегка выровнена (подтип Б) – 22 экз. Коньков с креплениями (тип I) в половину меньше – 12 находок. Экземпляры со срезанной верхней поверхностью (подтип А) представлены четырьмя находками, среди которых 3 конька с креплением (тип I) и 1 конек без крепления (тип II). Еще 10 коньков представлены фрагментами: у этих находок утрачены краевые части (дистальный и проксимальный эпифизы костей), в результате чего невозможно судить о наличии или отсутствии креплений. Для этих коньков можно установить только подтип (1 находка относится к подтипу А, 9 находок – к подтипу Б). Обламывание носка и пяточной части (эпифизы кости) является наиболее частой причиной поломки коньков. Верхняя и нижняя поверхности конька (тело кости) сохраняются практически во всех случаях. Коньки крепились к ноге с помощью ремней/шнурков (I тип). Как показывает расположение отверстий, закреплялись либо одновременно носок и пятка, либо только носок обуви или пятка. Во всех случаях отверстия были сквозными, и их диаметр не превышал 0,5-0,7 см. Отверстия в пяточной части конька просверлены по внутреннему каналу в горизонтальной плоскости (рис. 1, 1, 2, 6, 9) или вертикально на приподнятом завершении задника (рис. 1, 3-5). В обоих вариантах ремешок не мешал скольжению. Реконструкция крепления костяного конька к обуви с помощью шнурков предложена известным венгерским зоологом, этнографом и археологом Отто Германом (Herman, 1902. P. 220, rys. 123) (рис. 3, 1). Принцип такого крепления был универсальным и оставался неизменным в течение длительного времени (рис. 3, 2-3). Для устойчивости на льду важно было, чтобы заготовка конька была достаточно широкой и соизмеримой с длиной стопы (рис. 3, 4-5)4. Все новгородские коньки изготовлены из трубчатых костей двух видов домашних животных – лошадей и крупного рогатого скота5. Использовались исключительно метаподии передних и задних конечностей. В новгородской коллекции существенно преобладают коньки сделанные из костей лошади – 43 находки, среди которых 12 экз. изготовлены из пястной кости, 13 экз. – из плюсной и 18 экз. из лучевой. Из метаподий задних конечностей крупного рогатого скота изготовлены 8 коньков (5 экз. – из пястной кости и 3 экз. – из плюсной). Уместно отметить, что в средневековом Новгороде лошадь была исключительно рабочим животным и практически не использовалась в пищу. В археологическом материале КРС представлен в основном кухонными остатками (следы рубки и высокая степень фрагментации костей), а лошадь –отдельными непотревоженными костями или фрагментами скелета (Молтби, Гамильтон-Даер, 1995. С. 137-138, 140, 147-148; Зиновьев, 2009. С. 190, 197, 199). Использование определенного типа кости для изготовления коньков отмечено и на средневековых скандинавских памятниках. По данным Р. Эдберга и Дж. Карлссона, изучивших выборку из 679 костяных коньков, кости крупного рогатого скота преобладают в Бирке (VIII-X вв.), в то время как кости лошадей более многочисленны в Сигтуне (X-XIII вв.) (Edberg, Karlsson, 2016). Динамика выпадения в слой находок представленной выборки показывает, что катание на костяных коньках имело наибольшую популярность у новгородцев во второй половине XI - начале XIII вв. (рис. 4, табл. 3). В слоях этого времени обнаружено основное число находок (94%). В слое XIII в. коньки на изучаемых территориях отсутствуют, что связано с периодом «запустения» на изучаемых территориях города, последовавшего после мора 1216 и 1230 гг. (Олейников, 2009. С. 43-45; Гайдуков, Олейников, 2011. С. 42; они же, 2013. С. 29-30; Гайдуков и др., 2015. С. 73; Гайдуков и др., 2017. С. 27). Из слоев XIV и начала XV вв. происходят единичные экземпляры. Технология изготовления коньков была несложной. Коньки для себя и членов семьи вполне мог сделать в своем доме любой взрослый человек и даже ребенок. Для этой работы не требовались ни специализированная мастерская, ни специальные инструменты. Однако, нельзя исключить, что отдельные экземпляры могли делать на заказ профессиональные мастера-косторезы. В Новгороде мастерских по изготовлению коньков не зафиксировано, но в Скандинавии, где коньки имели более широкое использование, такие мастерские были. Известно, по крайней мере, об одной мастерской в Норвегии, где были найдены сотни костяных коньков и их заготовки. Создание мастерской, вероятно, не связано организацией специализированного производства, а объясняется суровой необходимостью поиска средств к существованию ремесленника-костореза (Luik, 2000. Р. 150). Простота приемов обработки кости при изготовлении коньков во многом определялась особенностями строения и свойствами метаподий. При обработке заготовки более гладкая дорсальная сторона кости становилась верхней частью конька, а плантарная – нижней. Дистальный конец кости превращался в носовую (приподнятую) часть конька. На всех экземплярах новгородской коллекции дистальный и проксимальный концы кости (эпифизы) наклонно и очень ровно подрезались. Подобная конструктивная особенность улучшала скольжение конька по заснеженному льду. Обе стороны заготовки выравнивались. Верхняя поверхность обрабатывалась с помощью топора, ножа, зубила и плоского напильника. На большинстве находок зафиксированы различные канавки, надрезы и другие повреждения, которые препятствуя соскальзыванию, должны были удерживать мягкую подошву обуви на поверхности костяного конька (рис. 5, 1, 2). Нижняя часть заготовки конька предварительно выравнивалась топором/ножом (рис. 1, 5), но ее предварительная полировка не производилась. Сглаживание скользящей поверхности, в ряде случаев до зеркальных бликов (рис. 5, 3), происходило в процессе трения кости о лед. На всех экземплярах даже невооруженным глазом фиксируется текстура «зеркала скольжения» – многочисленные неглубокие (до 0,01 см) продольные царапины, расположенные по линиям скольжения – вдоль и чуть вбок (рис. 5, 4). Конструктивные особенности коньков (с креплением и без) определяли, по крайней мере, два способа катания. 1. Принцип катания на костяных коньках, прикрепленных к обуви (коньки I типа), можно описать как одновременный бесшажный ход. При катании на костяных коньках ногами не отталкивались, соответственно, ноги ото льда не отрывались. Движение возникало в результате того, что «фигурист» сильно отталкивался от льда одновременно двумя палками – двухопорное скольжение (рис. 6, 1), либо одной – одноопорное скольжение (рис. 6, 2). Таким образом, импульс движения зависел от силы рук, отталкивающих палки, и от состояния ледяной или утрамбованной снежной поверхностей. При одноопорном способе скольжения палку нужно было держать двумя руками и упираться ею в лед либо между стопами позади себя, либо отталкиваться то с одной, и с другой стороны. При этом важно было удержать равновесие и не сместить центр тяжести. Поэтому отталкивание одной палкой от точки, расположенной между стопами (на линии центра тяжести), было более удобным и продуктивным в плане движения. В качестве примера можно привести две иллюстрации из историко-географических трудов шведского ученого Олауса Магнуса (1490-1557). Речь идет о «Морской карте» 1539 г. (рис. 6, 3) (Кордт, 1906. С. 6-8; III; Савельева, 1983) и рисунке зимних забав с забегом лосей и катании на коньках (рис. 6, 4), помещенном в его знаменитой «Истории северных народов» 1555 г. (Historia de Gentibvs septentrionalibvs…Р. 113, cap. 29). Естественно, что палки, используемые для «опорного» катания, имели заостренные, скорее всего, железные наконечники. 2. Для катания на коньках, незакрепленных к ноге (коньки II типа), можно было использовать как пару, так и один конек. С нашей точки зрения, кататься на двух незакрепленных коньках, способом одновременного бесшажного хода, аналогично катанию на привязанных коньках, значительно сложнее, поскольку одновременно надо сохранять равновесие и удерживать сами коньки. Очевидно, что это возможно, но требует определенного опыта и навыков. Мы считаем, что для катания на коньках без креплений целесообразнее было использовать только один конек. В этом случае палка для отталкивания не требовалась. Принцип катания упрощался и напоминал езду на самокате. Одна нога прижимала конек к ледовой поверхности, а вторая нога служила толчковой. На таком коньке было удобно катиться по утрамбованным заснеженным мостовым древних улиц, идущих к Волхову и имеющих небольшой уклон к реке. Аналогичный способ катания был известен в Винницкой области (Давидан, 1966. С. 113). Способы скольжения на костяных коньках напомнили об этимологии слова «коньки». Принято, что слово имеет исконно русские корни и представляет собой уменьшительный вариант слова «конь». Логично, что колодочки с металлическим полозом, носовое завершение которых часто был загнуто, воспринимались как маленькие кони, которые несли на себе человека. Более того, по этнографическим данным, передняя часть деревянных полозьев иногда украшалась фигуркой, напоминающей резную конскую голову. Отмечалась и параллель «коньки-кони», напоминающая, что значительная часть костяных коньков изготавливалась из костей коней. Техника катания на костяных коньках с помощью палки перекликается с детской игрой «лошадка на палке», когда дети гарцуют на воображаемом скакуне. Это наводит на мысль, что в названии забавы «кататься на коньках» может быть отражен и средневековый способ катания с помощью опорной палки «верхом на коне». Современные методы изучения культурного слоя Новгорода с максимально полной фиксацией находок, точное стратиграфическое и планиграфическое документирование, использование различных аналитических методов позволяют решать спорные вопросы атрибуции некоторых категорий находок и дают высокие шансы на успех дальнейших исследований. 1. Проблематика этих вопросов изложена в статье В.Б. Панковского (2013. С. 463-467)

2. Аннотированный перевод Жития был выполнен в 1943 г. Лео Т. Гурдом (Gourde, 1943), перевод на русский язык, комментарии, а также наиболее полная библиография изданий и переводов «Жития» на английский язык представлены в работах В.И. Матузовой и Н.А. Богодаровой (Матузова, 1979. С. 43-48; Богодарова, 1987).

3. Коньки такого типа известны в Западной Сибири на Садчиковском поселении андроновской культуры (Кривцова-Гракова, 1951. Рис. 15; Петерс, 1986. С. 43). Серия аналогичных изделий выделена В.Д. Панковским в «садчиковский» тип (Панковский, 2006. С. 76).

4. Сердечно благодарен начальнику Старорусской археологической экспедиции к.и.н. Е.В. Тороповой и руководителю Центра археологических исследований НовГУ С.Е. Торопову за возможность публикации кожаной детской туфли XII в.

5. Пользуюсь случаем выразить благодарность д.б.н., проф. А.В. Зиновьеву за проведенное исследование и консультации.

1. Литература

2. Богодарова Н.А. Уильям Фиц-Стефен. Описание благороднейшего города Лондона/ Пер. и комм. H. A. Богодаровой // Городская жизнь в средневековой Европе. М., 1987. С. 147-156.

3. Васильев М.И. Русские сухопутные коммуникации и скользящий транспорт X-начала ХХ веков. Основные тенденции развития. Автореферат на соискание ученой степени доктора исторических наук. СПб.: 2009. 46 с.

4. Вальков И.А. Особенности трасологического анализа артефактов из кости в археологии // Вестник Кемеровского государственного университета. Т. 21. №3. Кемерово: Кемер. гос.ун-т, 2019. С. 574-587.

5. Вальков И.А., Федорчук А.С. К вопросу о функциональном назначении костяных коньков // Сохранение и изучение культурного наследия Алтайского края: сборник научных статей. Вып. XXIII. Барнаул: изд-во Алт. ун-та. 2017. С. 60-64.

6. Гайдуков П.Г., Олейников О.М. Работы в северо-западной части Людина конца Великого Новгорода в 2010 г. (Десятинный IV раскоп) // Новгород и новгородская земля. История и археология. Вып. 25. Новгород: Печатный двор «Великий Новгород, 2011. С. 40-43.

7. Гайдуков П.Г., Олейников О.М. Археологические исследования на Торговой стороне Новгорода в 2012 г. (Лукинский-2 раскоп) // Новгород и новгородская земля. История и археология. Вып. 27. Новгород: Первый издательско-полиграфический холдинг, 2013. С. 20-30.

8. Гайдуков П.Г., Кудрявцев А.А., Олейников О.М., Степанов М.А., Язиков С.В. Исследования в южной части Великого Новгорода в 2014 г. (раскоп Рогатицкий-2) // Новгород и новгородская земля. История и археология. Вып. 29. СПб.: Первый ИПХ, 2015. С. 66-77.

9. Гайдуков П.Г., Олейников О.М., Исаев А.А., Короткова Е.В., Степанов М.А. Археологические исследования на Торговой стороне Великого Новгорода в 2016 г. (раскопы Никитин, 7; Посольский-2016) // Новгород и новгородская земля. История и археология. Вып. 31. СПб.: Любавич, 2017. С. 25-28.

10. Голофаст Л.А., Добровольская Е.В. Изделия из кости из раскопок слоев Хазарского времени Фанагории // Фанагория. Результаты археологических исследований. Т.7, вып. 4. М.: Институт археологии РАН, 2018. С. 77-90.

11. Гроздилов Г.П., Третьяков В.П. Описание находок из раскопок в Старой Ладоге, произведенных Н.И. Репниковым в 1909-1913 гг. // Старая Ладога. Материалы археологических экспедиций. Л. Государственный музей Этнографии, 1948. С. 71-107.

12. Давидан О.И. Староладожские изделия из кости и рога (по раскопкам Староладожской экспедиции ИИМК АН СССР // Археологический сборник. №8. Эпоха бронзы и раннего железа. Славяне. Л.-М.: Советский художник, 1966. С. 103-115.

13. Добровольський А.В. Перше Сабатинiвське поселення // Археологiчнi памʹятки УРСР. Т. IV. КИIВ: Акад. наук Укр. РСР, 1952. С. 78-88.

14. Зиновьев А.В. Обзор археозоологического материала, полученного из раскопа «Десятинный-1» в Великом Новгороде в 2008 году // Новгород и новгородская земля. История и археология. Вып. 23. Новгород: тип. «Виконт», 2009. С. 189-206.

15. Иванова И.В., Иванова Н.Ю. Коллекция костяных изделий Ладоги (по материалам раскопа близ Варяжской улицы в пос. Старая Ладога // Археологические вести. №18. СПб.: Институт истории материальной культуры РАН, 2012. С. 124-144.

16. Кларк Дж. Г.Д. Доисторическая Европа. Экономический очерк. М.: изд-во Иностранной литературы, 1953. 332 с.

17. Кордт В. А. Материалы по истории русской картографии. Вторая серия. Вып. 1. Карты всей России, Северных областей и Сибири. Собрал В. Кордт. Киев: тип. С.В. Кульженко, 1906.

18. Косинцева А.П. Костяные коньки раннего средневековья (опыт реконструкции) // Седьмые Берсовские чтения. Екатеринбург: «Издательство КВАДРАТ», 2016. С. 194-200.

19. Кривцова-Гракова О.А. Садчиковское поселение (раскопки 1948 г.) // МИА. №21. М.: Изд-во Академии наук СССР, 1951. С. 152-181.

20. Матузова В.И. Английские средневековые источники IX-XIII вв.: Тексты, пер., коммент. М.: Наука, 1979. 268 с.

21. Молтби М., Гамильтон-Даер Ш. Кости животных из раскопок в Новгороде и его округе // Новгород и новгородская земля. История и археология. Вып. 9. Новгород: АО «Типография «Новгород», 1995. С. 129-156.

22. Панковский В.Д. Коньки периода поздней бронзы как показатель культурогенеза // Производственные центры: источники, «дороги», ареал распространения. СПб.: Элексис Принт, 2006. С.74-79.

23. Панковский В.Д. Индустрия скелетных материалов нижнего слоя Михайловки // Котова Н.С. Дереивская культура и памятники Нижнемихайловского типа. К., Харьков: Майдан, 2013. С. 449-483.

24. Петерс Б.Г. Косторезное дело в античных государствах Северного Причерноморья. М.: Наука, 1986. 185 с.

25. Олейников О.М. Работы в северо-западной части Людина конца Великого Новгорода в 2008 г. (Десятинный I, III, IV) раскопы // Новгород и новгородская земля. История и археология. Вып. 23. Новгород: Типография «Виконт», 2009. С. 36-44.

26. Савельева Е.А. Олаус Магнус и его «История северных народов». Л.: Наука,1983. 136 с.

27. Семенов С.А. О назначении «коньков» и костей с нарезками из Саркела-Белой Вежи // Труды Волго-Донской археологической экспедиции (МИА). №75, Т. II, 1959 С. 353-361.

28. Фазуллин И.А., Усачук А.Н. Коллекция изделий из кости Родникового поселения позднего бронзового века в степном Оренбуржье. Вестник Оренбургского педагогического университета. Электронный научный журнал (Online). ISSN 2303-9922. http://www.vestospu.ru. №3 (27), 2018. С. 172-186.

29. Флерова В. Е. Домашние промыслы в Саркеле-Белой Веже (по материалам коллекции костяных изделий) // Культуры Евразийских степей второй половины І тысячелетия н. э. Самара: ГБУК «Самаский обл. ист-краев. музей им. П.В. Алабина, 1996. С. 277-332.

30. Хорошев А.С. Средства передвижения // Древняя Русь. Быт и культура. М.: Наука, 1997. С. 120-129.

31. Янин В.Л., Рыбина Е.А., Покровская Л.В., Сингх В.К., Степанов А.М., Тянина Е.А. Работы в Людином конце Великого Новгорода в 2018 г. (Троицкие раскопы XV и XVI) // Новгород и новгородская земля. История и археология. Вып. 33. Великий Новгород: Первый изд.-полигр. холдинг, 2020. С. 11-24.

32. Янин В.Л., Рыбина Е.А., Покровская Л.В., Сингх В.К., Степанов А.М., Тянина Е.А. Работы в Людином конце Великого Новгорода в 2019 г. (Троицкие раскопы) // Новгород и новгородская земля. История и археология. Вып. 34. Великий Новгород: Первый изд.-полигр. холдинг», 2021. С. 23-37.

33. Arbran H. Birka. Taffeln, 1943. 290 р.

34. Balfour H. Notes on the Modern Use of Bone Skates // Reliquary and Illustrated Archaeologist. Vol. 4, 1898. P. 29-37.

35. Baron J., Diakowski M., Stolarczyk T. Bone and antler artefacts from an 8-5th century BC settlement at Grzybiany, South-Western Poland // Close to the bone: current studies in bone technologies. Belgrad, 2016. Р. 28-47.

36. Berg G. Skates and Punt Sleds: Some Scandinavian Notes // Vriendenboek voor A. J. Kempers. Meertens, P., ed. Arnhem, 1971. Р. 4-13.

37. Choyke A. M. Bone skates: raw material, manufacturing and use // Pannonia and Beyond: Studies in Honour of László Barkóczi «Antaeus». Vol. 24/1997-1998 Budapest: Archaeological Institute of the Hungarian Academy of Sciences, 1999. P. 148-156.

38. Choyke A. M., Bartosiewicz L. Skating with Horses: continuity and parallelism in Prehistoric Hungary // Revue de Paléobiologie. Vol. spec. 10. Genéve, 2005. P. 317-326.

39. Cnotliwy E. Wczesnošredniowieczne predmioty z rodu i košci z Wolina, ze ztanowiska 4 // Materiały Zachodniop omorskie. T. IV. Szczecin, 1958. P. 155-240.

40. Edberg R., Karlsson J. Bone skates and young people in Birka and Sigtuna // Fornvännen Vol.111 (1), 2016. P. 7-16.

41. Formenti F., Minetti A. Human locomotion on ice: the evolution of ice-skating energetics through history // The Journal of Experimental Biology. Vol. 210. 2007. P. 1825-1833.

42. Gourde Leo T. An Annotated Translation of the Life of St. Thomas Becket by William Fitzstephen by Leo T. Gourde O.S.B. A Thesis Submitted in Partial Fulfillment of the Reguirements for the Degree of Master of Art in Loyola University. Master's Theses, 1943. 116 р.

43. Herman O. Knochenschlittschuh, Knochenkufe, Knochenkeitel – Ein Beitrag zur näheren Kenntnis der prähistorischen Langknochenfunde // Mittheilungen der Anthropologischen Gesellschaft in Wien. Bd. XXXII. [3.Folge, Bd II]. 1902. P. 217-238.

44. Historia de Gentibvs septentrionalibvs Authore Olao Magno, Gotho, Archiepifcopo Vpfalenfi, Suetiae and Gorhiae Primate. ANTVERPIAE. Apud Ioannem Bellerum, fub infigni Falconis. M.D. LXII.

45. Kuchelmann Н.C., Zidarov P. Let’s skate together! Skating on bones in the past and today // «From Hooves to Horns, from Mollusc to Mammoth. Manufacture and Use of Bone Artefacts from Prehistoric Times to the Present». Tallinn. Printed by Tallinn Book Printers Ldt., 2005. P. 425-445.

46. Kunst G.К., Jettmar Р., Salzer R.K. A Broken Skate and Scattered Skittles? Worked Bones from the Castle of Grafendorf // Lebenswelten zwischen Archäologie und Geschichte. Festschrift für Falko Daim zu seinem 65. Geburtstag, Monographien des Römisch-Germanischen Zentralmuseums Mainz 150. Mainz, 2018. Р. 941-951.

47. Luik H. Luust uisud Eesti acheoloogilises ieiumaterjalis // Eesti Archeoloogia Ajakiri. Journal of Estonian Archaeology. Vol. 4/2. Tallinn: Ajaloo Instituudi, 2000. P. 129-150.

48. MacGregor A. Problems in the interpretation of microscopic wear patterns: the evidence from bone skates // Journal of Archaeological Science. Vol. 2. 1975. P. 385-390.

49. MacGregor A. Bone skates: a review of the evidence // Archaeological Journal. Vol. 133. 1976. P. 57-74.

50. Manojlović-Nikolić V. Средњовековне клизаљке из Вршачког музеја // Glasnik Srpskog arheološkog društva, br. 13. Beograd, 1997. Р. 349-357.

51. Manojlović-Nikolić V. Коштане клизаљке са средњовековних насеља у Војводини // Istraživanja 21. 2010 Р. 31-41.

52. Munro R. Notes on Ancient Bone Skates // Proceedings of the Society of Antiquaries of Scotland. One hundred and fourteenth session. 1893-94. Vol. IV.-Third series. Edinburgh: printed for the Society by Neill and Company, 1894. P. 185-197.

53. Schietzel K. Spurensuche Haithabu: Archȁologische Spurensuche in der frȕhmittelalterlichen Ansiedlung Haithabu. Dokumentation und Chronic 1963-2013. 2018. 647 р.

54. Smith C. R. Ancient Bone Skate Found in Moorfields // Archaeologia 29. 1842. P. 397-399.

55. Thurber B. The Similarity of Bone Skates and Skis // Viking and Medieval Scandinavia. Vol. 9. 2013. P. 197-214.

56. Vita Sancti Thomae. Caiftuariensis archiepiscopi et martyris, auctore Willelmo filio Scephani, ed. J.C. Robertson. RS, N. 67. Vol. 3, London, 1877. Р. 1-154.

57. Waszczuk, Źychliński, Prawniczak, Pachulski. Czy w Gnieźnie wszyscy jeździli na łyzwach? Łyźwy z osady Targowisko w Gnieźnie – przyczynec do sposobów ich uźytkowania w okresie średniowiecza i nie tylko // Slavia Antiqua. Т. LV. Poznań, 2014. P. 179-209.

58. West B. A Note on Bone Skates from London // Transactions of the London and Middlesex Archaeological Society. London and Middlesex Archaeological Society. Bishopsgate Institute, 1982. Vol. 33. 1982. P. 304-320.

Система Orphus

Загрузка...
Вверх