Xinjiang on the Threshold of World War I in the Light of New Archival Documents

 
PIIS013128120008834-8-1
DOI10.31857/S013128120008834-8
Publication type Article
Status Published
Authors
Affiliation: St. Petersburg Branch of the RAS Archive
Address: Russian Federation, St. Petersburg
Affiliation: Institute of World History, RAS
Address: Russian Federation
Journal nameProblemy Dalnego Vostoka
EditionIssue 1
Pages95-103
Abstract

The volatile situation in the Far East had necessitated joint efforts between the Ministry of Foreign Affairs and the military command to conduct intelligence in China’s border territories. Russian consuls, in particular in Xinjiang, played significant role in this process. According to a new archival documents from the St. Petersburg branch of the Archive of Russian Academy of Sciences (Fond of S.F. Oldenburg), Russian diplomats were considering the possibility that Xinjiang could become a way of moving troops to one of the combat fronts. In the end, fears of ending up in the territory of the fighting led to the end of works of the Second Russian Turkestan expedition.

KeywordsThe Far East, foreign policy, Xinjiang, World War I, S.F. Oldenburg, archaeological expedition.
Received18.03.2020
Publication date20.03.2020
Number of characters31598
Cite  
100 rub.
When subscribing to an article or issue, the user can download PDF, evaluate the publication or contact the author. Need to register.
Размещенный ниже текст является ознакомительной версией и может не соответствовать печатной
1

Синьцзян на пороге Первой Мировой войны в свете новых архивных документов

2 Политика Российской империи на Дальнем Востоке в конце XIX — начале XX в. в целом довольно подробно рассматривается в современной историографии. Как общие, так и относительно частные вопросы истории продвижения политических и экономических проектов России в регионе, столкновения интересов различных держав, военных инцидентов, в том числе как несанкционированных проникновений России и Китая на территорию друг друга, так и совместных операций двух держав против общего неприятеля1, культурной экспансии, в том числе взаимосвязь всех этих аспектов, постоянно получают подробное освещение на страницах российской и зарубежной печати. 1. .Например: Киселев Д. «Шитоулинское дело»: действия русских войск в Маньчжурии в период до 1900 г. // Проблемы Дальнего Востока. 2012. № 2. С. 144–153.
3 Российская внешняя политика на дальневосточном направлении в конце XIX — начале ХХ в. характеризовалась осторожностью, стремлением соблюсти баланс сил, оберегая при этом свои экономические и территориальные интересы. При этом успехи и территориальные приобретения Японии уже в войне 1894–1895 г., а затем и в ходе Русско-японской войны 1904–1905 гг., аннексия Кореи в 1910 г. заставляли Россию по-новому воспринимать Японию — как мощную силу, способную определять повестку дня не только военными операциями, но и дипломатическими возможностями2. Стремление же поддерживать дружеские отношения с Китаем, основанные на взаимных уступках в начале ХХ в., видно в частности из позиции России, занятой при обсуждении Цицикарского протокола 1911 г.3. 2. .См., например: Мясников В.С. Третья дальневосточная война 1894–1895 гг. и эволюция политики России в регионе // Мясников В.С. Кастальский ключ китаеведа. Том 7. Китайская рапсодия. М., 2014. С. 82, 86.

3. .См. подробнее: Мясников В.С. Цицикарский протокол 1911 г. // Мясников В.С. Кастальский ключ китаеведа. Том 3. Договорными статьями утвердили. Россия и Китай: 400 лет межгосударственных отношений. М., 2014. С. 327–342.
4 При этом отношения между Россией и Китаем, конечно, отягощались рядом проблем. После падения Цинской династии интенсифицировалась борьба соседних держав за преобладание в Монголии. Россия в этой борьбе оказалась сильнее4: по соглашению от 21 октября 1912 г. именно Россия гарантировала автономию Монголии, а 5 апреля 1914 г. Китай был вытеснен из Урянхайского края, и Тува оказалась под российским протекторатом. Клубок российско-китайских противоречий в Монголии оставался к началу Первой мировой войны неразрешенным5. 4. .О центральном событии — Кобдинском сражении — см.: Арчимаева Р.М. Кобдинское сражение в Монголии (1912) // Сибирь в войнах начала ХХ века. Материалы Сибирского исторического форума. Красноярск, 3–6 декабря 2013 г. Красноярск, 2014. С. 39–41.

5. .Синиченко В.В., Изаксон Р.А. Монгольский вопрос в годы Первой мировой войны (по материалам Государственного архива Иркутской области) // Вестник Томского государственного университета. 2016. № 408. С. 134.
5 На рубеже 1910х годов российская политическая элита высказывала совершенно определенные опасения в связи со столкновением экономических и политических интересов держав на Дальнем Востоке. 15 февраля 1910 г. депутат Государственной думы Н.В. Некрасов на заседании бюджетной комиссии произнес речь, в которой в частности сказал: «… и мы не можем предсказать, какую ответственную роль придется еще сыграть Сибири в том великом столкновении экономических и политических интересов, которое, несомненно, надвигается на нас с Востока»6. 6. .Цит. по: Речи сибирских депутатов в Государственной думе // Сибирские вопросы: периодический сборник. 1910. № 22–23. С. 89–90.
6 Основное внимание историков Первой мировой войны приковано к западному направлению, в меньшей степени к кавказскому. Показательно в этом отношении следующее высказывание относительно места Дальнего Востока в исследованиях по истории Первой мировой: «Роль Китая в Первой мировой войне была забыта не только западными учеными, но и китайскими историками»7. Участие Китая в Первой мировой войне и в российской историографии считается «малоизученным вопросом»8. Тем не менее, основные пункты истории Китая в связи с началом мировой войны общеизвестны: Китай 6 августа 1914 г. объявил нейтралитет, не присоединившись ни к одной из противоборствующих группировок. Однако в дальнейшем страна оказалась втянута в конфликт мировых держав. Пока Китай вел переговоры о вступлении в войну на стороне Антанты, Япония, стремясь вытеснить британское влияние в Китае9, в ночь с 7 на 8 августа приняла решение о вступлении в войну, 15 августа предъявила ультиматум, 23 августа 1914 г. объявила войну Германии, а 2 сентября — напала на ее владения на территории Китая в провинции Шаньдун. В январе 1915 г. Япония выдвинула Китаю ультиматум — «21 требование». Китай не получил поддержки от США, Англии и Франции и, оказавшись перед сложным геополитическим выбором, 9 мая 1915 г. был вынужден признать с определенными оговорками претензии Японии, а затем и присоединиться к антигерманской коалиции: с января 1917 г. Китай отправлял в союзные державы, в том числе и в Россию10, рабочую силу, в марте 1917 г. Китай разорвал дипломатические отношения с Германией, а в августе 1917 г. под давлением Японии и США официально вступил в Первую мировую войну на стороне противников Германии. 7. .“China’s role in the First World War was forgotten not only by the Western scholars but also by the Chinese historians” (Alexeeva O.V. Forgotten Ally: China in the First World War // Representing World War 1. Perspectives at Centenary /Ed. D. Hambly, L. Salem-Wiseman. Toronto, 2015. P. 44).

8. .Смертин Ю.Г. Китай в Первой мировой войне: поиски национальной и интернациональной идентичности // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 2014. № 6. Ч. 1. С. 173.

9. .Тихвинский С.Л. Избранные произведения. Книга вторая. История Китая первой четверти ХХ века. Доктор Сунь Ятсен. Свержение маньчжурской монархии и борьба за республику. М., 2006. С. 160.

10. .См.: Дацышен В.Г. Китайский труд на Урале в годы Первой мировой войны // Уральское востоковедение. 2007. Вып. 2. С. 49–58. В статье на конкретных примерах показывается, что использование труда китайских рабочих в России имело более глубокую историю и восходит к 1870-м годам, однако именно Первая мировая война значительно интенсифицировала китайскую иммиграцию в Россию и придала ей практически официальный характер.

Number of purchasers: 1, views: 470

Readers community rating: votes 0

1. “China’s role in the First World War was forgotten not only by the Western scholars but also by the Chinese historians” (Alexeeva O.V. Forgotten Ally: China in the First World War // Representing World War 1. Perspectives at Centenary /Ed. D. Hambly, L. Salem-Wiseman. Toronto, 2015).

2. Galambos I., Kōichi K. Japanese Exploration of Central Asia: The Ōtani Expeditions and their British Connections // Bulletin of the School of Oriental and African Studies. 2012. Vol. 75.

3. Галиев В.В. Особенности охраны российских консульств в Синьцзяне в начале ХХ века // Молодой ученый. 2010. № 5 (16).

4. Кузьмин Ю.В. Иркутские архивные материалы о деятельности японской разведки в Монголии и Маньчжурии в начале ХХ в. // Сибирь в войнах начала ХХ века. Материалы Сибирского исторического форума. Красноярск, 3–6 декабря 2013 г. Красноярск, 2014.

5. Киселев Д. «Шитоулинское дело»: действия русских войск в Маньчжурии в период до 1900 г. // Проблемы Дальнего Востока. 2012. № 2.

6. Арчимаева Р.М. Кобдинское сражение в Монголии (1912) // Сибирь в войнах начала ХХ века. Материалы Сибирского исторического форума. Красноярск, 3–6 декабря 2013 г. Красноярск, 2014.

7. Отчет по объезду округа консульства в Кашгаре, совершенного секретарем консульства Михаилом Ивановичем Лавровым (1902–1906) /изд. подг. М.Д. Бухарин

8. Восточный Туркестан и Монголия. История изучения в конце XIX — первой трети XX вв. Том. 2: Географические, археологические и исторические исследования (Архивы Российской академии наук и Национальной академии наук Кыргызской республики). М.: «Памятники исторической мысли», 2018.

9. Публикацию писем А.А. Дьякова к С.Ф. Ольденбургу см.: Бухарин М.Д. Письма А.А. Дьякова к С.Ф. Ольденбургу из собрания СПФ АРАН // Вестник истории, литературы, искусства. 2013. № 9.

10. Бухарин М.Д. Письма А.А. Дьякова С.Ф. Ольденбургу // Восточный Туркестан и Монголия. История изучения в конце XIX — первой трети XX в. Том. 1: Эпистолярные документы из архивов Российской академии наук и «Турфанского собрания». М.: «Памятники исторической мысли», 2018.

11. Синиченко В.В., Изаксон Р.А. Монгольский вопрос в годы Первой мировой войны (по материалам Государственного архива Иркутской области) // Вестник Томского государственного университета. 2016. № 408.

12. См. подробнее: Bukharin M.D. The Maîtres of Archaeology in Eastern Turkestan: Divide et Impera // Masters and Natives. Digging the Others’ Past (Welten Süd- und Zentralasiens /Worlds of South and Inner Asia /Mondes de l’Asie du Sud et de l’Asie Centrale. 123). Berlin: De Gruyter, 2019.

13. См. подробнее: Мясников В.С. Цицикарский протокол 1911 г. // Мясников В.С. Кастальский ключ китаеведа. Том 3. Договорными статьями утвердили. Россия и Китай: 400 лет межгосударственных отношений. М., 2014.

14. См., например: Мясников В.С. Третья дальневосточная война 1894–1895 гг. и эволюция политики России в регионе // Мясников В.С. Кастальский ключ китаеведа. Том 7. Китайская рапсодия. М., 2014.

15. Дацышен В.Г. Китайский труд на Урале в годы Первой мировой войны // Уральское востоковедение. 2007. Вып. 2.

16. Смертин Ю.Г. Китай в Первой мировой войне: поиски национальной и интернациональной идентичности // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 2014. № 6. Ч. 1.

17. СПбФ АРАН. Ф. 208. Оп. 1. Д. 182.

18. Строковский 1911 — Строковский В.А. Описание прямого пути от Монаса до г. Зайсана, пройденного в августе 1911 г. врачом при консульстве в Урумчи В.А. Строковским // Архив востоковедов Института восточных рукописей РАН. Ф. 32. Оп. 1. Д. 14.

19. Тихвинский С.Л. Избранные произведения. Книга вторая. История Китая первой четверти ХХ века. Доктор Сунь Ятсен. Свержение маньчжурской монархии и борьба за республику. М., 2006.

20. Речи сибирских депутатов в Государственной думе // Сибирские вопросы: периодический сборник. 1910. № 22–23.

Система Orphus

Loading...
Up