«They» and «We»: Russian Citizens' Perception of Their Own and Foreign Countries

 
PIIS086904990014923-7-1
DOI10.31857/S086904990014923-7
Publication type Article
Status Published
Authors
Affiliation: Lomonosov Moscow State University
Address: Russian Federation, Moscow
Journal nameObshchestvennye nauki i sovremennost
EditionIssue 2
Pages90-102
Abstract

The paper is based on the results of political-psychological study of Russian citizens’ images of their own and foreign countries. Methodology included a survey with a number of open-ended questions, in-depth interviews, methods of cartography, semantic differential and a projective test. The study has shown that perceptions of a country are influenced mostly by such factors as the events context, cultural traditions, psychological conditions of Russian society and communication. Our results prove that Russians in general do not share territorial expansionism. Recognition of Russian culture and value system by others is more important for them. At the current moment the national «inferiority complex» that had been widely spread in the 1980-2000-s is not completely overcome, nevertheless the growth of national pride after reunification with Crimea determines social moods, though the trend is volatile. Our analysis of Russians’ perception of other countries enabled us to distinguish categorization mechanisms, used by our citizens. So the images of other countries include «neighbors» (post-Soviet countries) «strategic partners» (India and China), «forgotten allies» (Latin America and Africa), «significant «other» (individual European countries and less significant EU, «enemy» image (USA) and the «tourist Mecca» (Turkey and Thailand).

Keywordspolitical perception, country image, perception factors, identity, mental «world map»
Received01.06.2021
Publication date01.06.2021
Number of characters32485
Cite  
100 rub.
When subscribing to an article or issue, the user can download PDF, evaluate the publication or contact the author. Need to register.
Размещенный ниже текст является ознакомительной версией и может не соответствовать печатной
1 Положительный образ страны сейчас нередко трактуют как один из важнейших факторов ее «мягкой силы». Трудно представить себе позитивный образ страны за рубежом, если ее жители видят себя в «черном цвете». Именно так наши граждане оценивали свою страну с перестроечных 1980-х гг. Политическая элита тогда убеждала нас, что советский период был «черной дырой» в истории страны, и 70 лет советской власти не принесли ничего, кроме отставания от «цивилизованного» мира. Поскорее догнать, став его частью, пусть и ценой утраты суверенитета – этот тренд доминировал вплоть до 2014 г.
2 Большинство населения именно такой – неразвитой, отсталой, несовременной, – и видело свою страну все 1990-е и 2000-е гг. Более ранние исследования образа России [Шестопал 2012] свидетельствовали о серьезном комплексе «национальной неполноценности». Были не просто отброшены политические ценности советского образца - сомневались и в традиционных ценностях русской, российской культуры, истории. Вместо них гражданам предлагали общемировые, европейские, западные ценности и цели развития. Неудивительно, что с нами не считались другие: мы сами себя не уважали.
3 События последнего времени быстро меняют и политическую реальность, и наши представления о своей стране, о мире и о нашем в нем месте. Современное восприятие своей и других стран в России стало предметом нашего анализа в масштабном политико-психологическом исследовании, которое проходило с 2017 г. по 2020 г. Среди множества вопросов, которыми мы задавались в ходе исследования, на первый план вышли два главных: кто такие «мы» и кто такие «они»?
4 Как мы видим себя? «Мы» – европейцы, азиаты или «евразийцы», цивилизованные или варвары, великая страна или региональная держава? Кто такие «они»? Отличаются ли они от нас или мы с ними похожи, чужие он нам или свои, кто наши враги, друзья, соперники и союзники? Как меняется представление нашего общества о «них» под воздействием быстрых изменений международной среды? Ответы на вопросы о «них» во многом зависят от нашей собственной идентификации. В то же время понять самих себя можно лишь при сравнении с другими, отталкиваясь от их образов. В этой статье предпринята попытка обобщить результаты нашего исследования.
5 Теоретические подходы к анализу странового восприятия
6 В изучении образов своих и других стран мы опирались на четыре основных подхода: теорию политической идентичности, работы политических географов и теоретиков международных отношений и на политико-психологический подход.
7 Теория политической идентичности позволяет рассматривать образ своей страны в сознании граждан как некий «набор параметров для самоотождествления» [Семененко 2007, с. 5]. Содержательное наполнение этих «элементов» формирует «внутренний» образ страны, позволяет соединить те или иные компоненты ее образа с механизмами соотнесения индивидом себя с той или иной социальной общностью. В 2000-е гг. появилось немало работ, посвященных кризису идентичности [Дробижева 2017; Евгеньева, Селезнева 2017], которые позволили политическим психологам анализировать механизмы формирования образа своей страны в контексте определения других.

Number of purchasers: 1, views: 775

Readers community rating: votes 0

1. Bokova N.B., Van Beibei (2016) Sravnitelnyi analiz rationalnyh i bessoznatelnyh aspektov vosprijatija vlasty v Kitaje [Comparative study of rational and unconscious aspects of power perception in China]. Politicheskaya nauka. Special issue, no. 2, pp. 170–192.

2. Brawn J. (2018) Antybrending Rossii v amerikanskih Media [Antybrending of Russia in American Media]. Mezhdunarodnye processy, vol. 16, no. 2, pp. 91–121.

3. Concepciya vneshnej politiki Rossijskoj Federacii [Russian Federation foreign Policy Concept] (http://www.kremlin.ru/acts/news/785).

4. Cottam M. (2004) Introduction to Political Psychology. M. Cottam (eds.) [et al.]. Mahwah; New Jersey; London: Lawrence Erlbaum Associates, Publishers.

5. Drobizheva L.M. (2017) Obshcherossijskaja identichnost i uroven mezhnatsionalnogo soglasija kak otrazhenije vektora ronsolidatsionnyh processov [All-Rassian identity a and a level of interethnic consent as a reflection of a vector of consolidation precesses ]. Sociologicheskije issledovanija, no. 1 (393), pp. 26–36.

6. Evgenjeva N.V., Slezneva A.V. (2017) Тransformacija natsionalno-gosudarstvennoj identichnsty rossijskoj molodezhy v post-sovjetsky period: tsennostnyje osnovanija i symvolicheskije representatsii [Transformation of a Russian youth national identitiy in a Post-Soviet period: value basis and symbolic represetations]. Politiya, no. 4, pp. 48–64.

7. Galumov E. (2005) Imidzh protiv imidzha [Image against image]. POLIS, no. 4, pp. 88–99.

8. Grushin B. (2001) Chetyre zhizni Rossii v zerkale obshchestvennogo mnenija. Ocherky massovogo soznanija rossijan vremen Chrushcheva, Brezhneva, Gorbacheva i Yeltsyna v 4-h knigah. Zhizn 1-aja. Epoha Chrushcheva [Four lives of Russia in a public opinion mirror. Essays of Russians’ mass consciousness of Khrushchev, Brezhnev, Gorbachev’s and Yeltsin’s times]. Moscow: Progress-Tradiciya.

9. Hart A., Jones B. (2011) Kak ukrepljajutsja rastushchije derjavy? {How do the growing states strenghthen? Vestnik mezhdunarodnyh organizasyj, no. 2 (33), pp. 11–25.

10. Herrmann R., Voss J.F., Shchooler T.Y.E., Ciarrochi J. (1997) Images in International Relations: An Experimental Test of Cognitive Schemata. International Studies Quarterly, no. 41, pp. 403–433.

11. Herrmann R.K., Fischerkeller M.P. (1995) Beyond the enemy image and spiral model: Cognitive-strategic research after the Cold War. International Organization, vol. 49, no. 3, pp. 415–450.

12. Huntington S. (2018) Kto my? [Who we are?]. Мoscow: AST.

13. Ilinskaya S.G., (2016) Metamorfozy rossiyskoy identichnosti v kontekste postsovetskogo razvitiya [Metamorphoses of Russian Identity in the Context of Post-Soviet Development]. Moscow: IF RAN.

14. Kolosov V.A. (2008) Geograficheskiye obrazy i geopoliticheskiye predstavleniya: puti formirovaniya i podkhody k izucheniyu [Geographic images and geopolitical representations: ways of formation and approaches to study]. Vestnik DVGSGA. Ser. 1. Gumanitarnyye nauki, no. 1, pp. 72−91.

15. Li (Leah) X., Chitty N. (2009) Reframing national image: A methodological framework. Conflict & communication online, vol. 8, no. 2 (http://www.cco.regener-online.de/2009_2/pdf/li_chitty.pdf).

16. Semenenko I. S. (2007) Kultura,obshchestvo I obraz Rossii[Kulture, society and Russia’s Image]. Zhurnalny klub Intelros «Neprikosnovjenny zapas», no. 1, (http://www.intelros.ru/2007/05/29/irina_semenenko_kultura_obshhestvo_i_obraz_rossii.html).

17. Shestopal E.B. (ed.) (2012) Psychologija politicheskogo vosprijatija v sovremennoj Rossii [Psychology of political perception in contemporary Russia]. Мoscow: ROSSPEN, pp. 337–378.

18. Shestopal E.B. (2019) Vlast i lidery v vospriyatii rossiyskikh grazhdan. Chetvert veka nablyudeniy (1993–2018). [Authorities and leaders in the perception of Russian citizens. A quarter of a century of observations (1993–2018). Moscow: Ves mir.

Система Orphus

Loading...
Up