Профессиональная структура современной России: особенности и динамика

 
Код статьиS086904990010067-5-1
DOI10.31857/S086904990010067-5
Тип публикации Статья
Статус публикации Опубликовано
Авторы
Должность: Главный научный сотрудник Института социологии ФНИСЦ РАН
Аффилиация: Институт социологии ФНИСЦ РАН
Адрес: Российская Федерация, Москва
Название журналаОбщественные науки и современность
ВыпускНомер 3
Страницы18-34
Аннотация

В 2000-е–2010-е гг. в динамике профессиональной структуры России сохранялись тенденции сокращения численности квалифицированных рабочих индустриального сектора и роста числа работников торговли и сферы обслуживания. Однако уже в 2000-е гг. появилась новая тенденция – увеличение в составе занятых доли специалистов. В 2010-е гг. она стала еще более заметной, отражая переход российского общества на новый этап экономического и технологического развития. Население ответило на нее быстрым ростом доли лиц с высшим образованием, намного опередившим рост рабочих мест специалистов. В результате среди россиян с высшим образованием резко выросли занятость на не предполагающих его рабочих местах и безработица. Однако, поскольку лица с высшим образованием в любых профессиональных классах имеют возможность выбрать наиболее привлекательные рабочие места, то стремление к получению высшего образования сохранилось. Все эти тенденции привели к обострению проблемы “квалификационной ямы“, в которой сейчас в России свыше половины работающего населения. Важный ее аспект – массовость распространения работы не по полученной специальности, ставшая новой нормой жизни для всех профессиональных классов. Из-за необоснованных неравенств в заработной плате нарастает всеобщая депрофессионализация на фоне роста формальных показателей уровня образования. К числу дисбалансов профессиональной структуры России относится и усиливающаяся социально-демографическая асимметричность. Увеличивается разрыв в возрасте представителей различных профессиональных классов и их подгрупп, все еще высока даже на фоне дефицита рабочей силы молодежная безработица. Усиливается гендерная асимметричность занятости, проявляющаяся во все большей феминизации всех групп “беловоротничковой“ занятости на фоне растущей доли мужчин в составе квалифицированных рабочих. Это ведет, в том числе, и к все более привилегированному положению мужчин-специалистов и нарастанию диссонанса в характере занятости мужчин и женщин, что чревато возможными изменениями в их демографическом поведении

Ключевые словаПрофессиональная структура, профессиональные группы, квалификационная яма, кадровый разрыв, специалисты высшей квалификации, квалифицированные рабочие, гендерная асимметрия занятости, возрастная асимметрия занятости
Получено22.06.2020
Дата публикации29.06.2020
Кол-во символов37671
Цитировать  
100 руб.
При оформлении подписки на статью или выпуск пользователь получает возможность скачать PDF, оценить публикацию и связаться с автором. Для оформления подписки требуется авторизация.

Оператором распространения коммерческих препринтов является ГАУГН-ПРЕСС

Размещенный ниже текст является ознакомительной версией и может не соответствовать печатной.
1 Профессиональная структура любой страны не только отражает уровень ее развития, но и задает определенные рамки, тот “коридорˮ, в котором формируется ее социальная структура в целом. Именно профессиональная структура, будучи следствием определенного типа и этапа экономического развития, формирует ту “структуру позицийˮ, которую любое общество может предложить своим членам. Вне этой “структуры позицийˮ остаются только группы, живущие на трансферты (пенсионеры, безработные и т.п.) и неработающая часть класса собственников (рантье). Именно в силу этого особенности профессиональной структуры и ее динамика могут многое сказать и о степени реального продвижения любого общества по пути технологического и экономического развития, и о пропорциях основных классов1 в рамках его социальной структуры, и об основных проблемах и дисбалансах, которые для него характерны. Не случайно наиболее известные работы о проблемах перехода от обществ индустриального типа к постиндустриальным, как, впрочем, и характерные особенности последних, обязательно так или иначе затрагивали вопросы изменения профессиональной структуры общества по мере технологического развития (вспомним Д. Белла, Д. Гэлбрейта, М. Кастельса, Г. Стэндинга, Р. Флориду и др.). 1. В данной статье я использую понятие “классˮ как чисто технический термин, вне рамок концепции классового анализа.
2 В то же время, несмотря на значимость проблематики особенностей и динамики профессиональной структуры, у российских исследователей она остается пока на периферии их интересов. К числу немногих исключений в данной области2 в нынешнем веке относятся в основном работы О. Шкаратана, В. Аникина и А. Бессуднова (см., например, [Любимова, Шкаратан, Инясевский 2008; Шкаратан, Ястребов 2007; Аникин 2009; Аникин 2013; Бессуднов 2009]). Причем все эти работы были опубликованы еще до кризиса 2014–2016 гг. (а многие – и до кризиса 2008–2009 гг.), радикально изменивших ситуацию в стране. Из авторов, выступивших в самые последние годы, в первую очередь следует назвать Н. Вишневскую, В. Гимпельсона, А.  Зудину , Р  Капелюшникова , А. Лукьянову и А. Шарунину , прежде всего монографии [Мобильность… 2017; Профессии… 2017]. В основном же российские исследователи, обращаясь к проблематике профессиональной структуры, концентрируются на изучении отдельных профессиональных групп, анализируя их в рамках традиции, принятой в социологии профессий. 2. Речь идет о фундаментальных работах, рассматривающих динамику профессиональной структуры страны в увязке с развитием российского общества в целом. Работ, посвященных ситуации в отдельных точках России, отдельных отраслях ее экономики или в увязке с проблемой профессионального образования, довольно много.
3 В данной статье мне хотелось бы поэтому вновь привлечь внимание исследователей к проблематике эволюции профессиональной структуры российского общества, сосредоточившись на некоторых, не получивших пока достаточного осознания в отечественном научном сообществе, дисбалансов этой эволюции. Эмпирической базой анализа послужили, во-первых, статистические данные публикаций ФСГС РФ, использующей для выделения профессиональных групп Общероссийский классификатор занятий (ОКЗ)3, а во-вторых – данные лонгитюдного социологического опроса РМЭЗ НИУ ВШЭ4 (далее РМЭЗ), в котором для идентификации профессионального статуса используется ISCO-085. 3. ОКЗ гармонизирован с Международной стандартной классификацией занятий - International Standard Classification of Occupations 2008 (ISСO-08). Соответственно, хотя он отчасти учитывает специфику российской экономики и не совпадает полностью с ISCO-08, он выделяет практически те же профессиональные классы, что и ISCO-08.

4. Российский мониторинг экономического положения и здоровья населения НИУ ВШЭ (RLMS-HSE), проводимый Национальным исследовательским университетом Высшая школа экономикиˮ и ООО Демоскопˮ. Сайт обследования RLMS-HSE:  >>>> >>>> . Опросы в 10, 18 и 27 его волнах, данные которых использованы в настоящей статье, проходили в 2001, 2009 и 2018 гг. Численность работающих в репрезентативной части этих опросов составляла 3757, 4388 и 5065 респондентов, соответственно.

5. В основе выделения профессиональных классов в ISCO лежит, с одной стороны, набор видов деятельности, задачи и обязанности которых имеют высокую степень схожести, а с другой – уровень образования, обеспечивающий способность выполнять задачи и обязанности, предусмотренные этими видами деятельности (подробнее см.: Классификаторы профессий ISCO: >>>> и [International… 2012]).

Всего подписок: 0, всего просмотров: 218

Оценка читателей: голосов 0

1. Аникин В.А. (2013) Профессиональная структура населения и тип экономического развития страны // Terra Economicus. № 2. С. 41–68.

2. Аникин В.А. (2009) Тенденции изменения социально–профессиональной структуры России в 1994–2006 гг. (по материалам RLMS) // Мир России. № 3. С. 114–131.

3. Бессуднов А.Р. (2009) Социально-профессиональный статус в современной России // Мир России. № 2. С. 89–115.

4. Любимова Т.С., Шкаратан О.И., Инясевский С.А. (2008) Новый средний класс и информациональные работники на российском рынке труда // Общественные науки и современность. № 1. С. 5–27.

5. Массовая уникальность – глобальный вызов в борьбе за таланты (2019) World Skills Russia, BCG, Rosatom (https://www.bcg.com/Images/RUS–BCG–Mas–Uniq_tcm27–228998.pdf).

6. Мобильность и стабильность на российском рынке труда (2017) Под общ. ред. Р.И. Капелюшникова, В.Е. Гимпельсона. М.: Издательский дом НИУ ВШЭ.

7. Профессии на российском рынке труда (2017) Отв. ред. Н. Т. Вишневская. М.: Издательский дом НИУ ВШЭ.

8. Рабочая сила, занятость и безработица в России (по результатам Р13 выборочных обследований рабочей силы) (2018) M.: Росстат.

9. Тихонова Н. Е. (2018) Особенности здоровья и возрастная структура российских рабочих – традиции против изменений // Журнал исследований социальной политики. № 2. С. 311–326.

10. Тихонова Н.Е. (2020) Специалисты в современной России: социально–демографические особенности состава и ключевые проблемы // Социологический журнал (в печати).

11. Тихонова Н.Е., Каравай А.В. (2018) Динамика некоторых показателей общего человеческого капитала россиян в 2010–2015 гг. // Социологические исследования. № 5. С. 84–98.

12. ФСГС РФ (2002) Экономическая активность населения России (по результатам выборочных обследований) Табл. 2.21: (https://gks.ru/bgd/regl/B02_61/IssWWW. exe/Stg/d010/i010320r.htm; табл. 2.4: (https://gks.ru/bgd/regl/B02_61/IssWWW. exe/Stg/d010/i010150r.htm).

13. Экономическая активность населения России (по результатам выборочных обследований) (2010) M.: Росстат.

14. Шкаратан О.И., Ястребов Г.А. (2007) Социально–профессиональная структура и ее воспроизводство в современной России: Предварительные итоги представительного опроса экономически активного населения России 2006 г. Препринт WP7/2007/02. Серия WP7 (Теория и практика общественного выбора). 2007. М.: ГУ ВШЭ.

15. International Standard Classification of Occupations: ISCO–08 (2012) Gеneva: International Labour Office.

Система Orphus

Загрузка...
Вверх