Iran and the GCC Countries: between Confrontation and Dialogue

 
PIIS013122270011963-0-1
DOI10.20542/0131-2227-2020-64-7-80-88
Publication type Article
Status Published
Authors
Affiliation: Primakov National Research Institute of World Economy and International Relations, Russian Academy of Sciences (IMEMO)
Address: 23, Profsoyuznaya Str., Moscow 117997, Russian Federation
Journal nameMirovaia ekonomika i mezhdunarodnye otnosheniia
EditionVolume 64 Issue 7
Pages80-88
Abstract

The article examines the development of relations between the Islamic Republic of Iran (IRI) and the member countries of the Gulf Cooperation Council (GCC). Iran's strained relations with the Arab monarchies of the Gulf are often perceived as their natural state. This implies that a hidden or overt conflict based on deep ideological, political and cultural contradictions is the backbone of the entire complex of relations between Iran and its neighbors in the Persian Gulf. However, in reality, the situation looks different. Thus, the current attempts of Riyadh to unite other GCC members against Tehran are only partially successful. While the UAE and Bahrain authorities actively support anti-Iranian steps and rhetoric of the Saudi leadership, Oman, Kuwait and Qatar show considerable interest in maintaining at least neutral good-neighborly relations with Tehran. At the same time, while Doha's desire to develop a dialogue with Iran is largely forced and is due to the fact that without Iranian support, the country can be completely isolated, the interest of the Omani and Kuwaiti leaders in maintaining good relations with Tehran is defined by much deeper, historically determined motives. Moreover, over the past decades, periods of sharp cooling in relations between Iran and all the Arab monarchies of the Persian Gulf region have alternated with active mutual attempts to develop a model that could ensure sustainable cooperation between Iran and the GCC. Under these circumstances, it makes sense to talk about the existence of at least two conflicting trends in Iranian relations with the GCC countries. On the one hand, the understanding that maintaining a certain level of stability in the Persian Gulf requires establishing good-neighborly relations pushes the leadership of Iran and the GCC countries towards a constructive dialogue. On the other hand, the regional ambitions of Iran and Saudi Arabia inevitably lead to periodic clashes between the two countries in their struggle for influence in the Middle East, inevitably involving other GCC countries in this struggle. The American presence in the region, as well as internal contradictions between the GCC members are additional factors determining specifics of Iran's relation with the Arab monarchies of the Persian Gulf.

KeywordsIran, GCC, Iran-Saudi relations, Iran-Qatar relations, Iran-Emirate relations, Islamic Revolution, Persian Gulf
Received29.09.2020
Publication date29.09.2020
Number of characters34753
Cite  
100 rub.
When subscribing to an article or issue, the user can download PDF, evaluate the publication or contact the author. Need to register.
Размещенный ниже текст является ознакомительной версией и может не соответствовать печатной
1 За последние сорок лет вокруг Ирана и его внешней политики в регионе Персидского залива был создан значительный набор мифологем и идеологических штампов. Стараниями противников ИРИ Тегеран был неоднократно обвинен в агрессивном поведении в отношении других стран региона, представлен в образе “источника проблем”, целью которого является поддержка радикальных исламистских течений, вмешательство во внутренние дела членов Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) и разрушение устоявшейся в регионе Персидского залива системы безопасности.
2 Иран, действительно, претендует на роль крупного регионального лидера на Ближнем и Среднем Востоке, считая укрепление своих позиций в Персидском заливе одной из важных задач внешней политики. При этом подходы иранского руководства отличаются своей прагматичностью и направлены на активную защиту национальных интересов в условиях присутствия в регионе враждебных сил. Вместе с тем развитие контактов с самими арабскими монархиями Персидского залива строится на идее необходимости построения мирного диалога. Однако саудовское восприятие Ирана как соперника в борьбе за региональное лидерство, а также обоснованное прошлым историческим опытом глубокое недоверие других членов ССАГПЗ к целям и средствам иранской политики в региональных делах определили сложность общения Тегерана с арабскими монархиями Персидского залива. Дополнительными раздражителями в этих отношениях традиционно выступали нерешенные территориальные споры, этнокультурные и религиозные различия, вызывающие зачастую существенные противоречия между странами.
3 В частности, еще до создания ССАГПЗ Ираном был сделан ряд шагов, которые заложили основы для серьезных претензий в его адрес со стороны арабских монархий Персидского залива уже на более поздних этапах. Так, в 1968 г. Тегеран пытался заявить о том, что Бахрейн исторически является частью Ирана, чем навсегда закрепил в мировосприятии бахрейнской политической элиты идею об экзистенциальной угрозе независимости и суверенитету их страны со стороны Тегерана. В 1971 г. шах силой утвердил свой контроль над островами Абу-Муса, Большой и Малый Томб, права на которые также заявили власти ОАЭ. На этом фоне даже дружественные шаги Ирана стали восприниматься в арабских монархиях Персидского залива с большим подозрением. Например, в 1972 г. Мухаммад Реза-шах оказал поддержку правителю Омана султану Кабусу в его борьбе против антиправительственного восстания в провинции Дофар. Помощь Ирана, с благодарностью принятая оманцами, была воспринята другими монархиями Персидского залива не как помощь Маскату, а как продолжение Тегераном его экспансионистской политики, предполагающей возможность вмешательства в дела соседей по региону [1, pp. 4-6]. В итоге для большинства будущих членов ССАГПЗ Иран уже к 1979 г. воспринимался однозначно как потенциальный источник угрозы, которая способна поставить под вопрос безопасность их существования. [1, pp. 3-6; 2, pp. 78-89]

Number of purchasers: 0, views: 322

Readers community rating: votes 0

1. Vakil S. Iran and the GCC: Hedging, Pragmatism and Opportunism. London, Chatham House, 2018. 19 p.

2. Anthony J.D. Strategic Dynamics of Iran – GCC Relations. Industrialization in the Gulf. Seznec J-F., Kirk M., ed. London, Routledge, 2010, pp. 78-102.

3. Khomeini R. Last Political Will. Tehran, 1369. 50 p. (In Persian)

4. Motovilov Yu. Osobennosti vyrabotki i osuschestvleniya regional'noj politiki Islamskoj Respubliki Iran v usloviyakh globalizatsii. Diss. kand. polit. nauk. Nizhnij Novgorod, Nizhegorodskij gosudarstvennyj Universitet, 2005. 271 s. [Motovilov Yu. Osobennosti vyrabotki I osushchestvleniya regional’ noipolitiki Islamskoi Respubliki Iran v usloviyakh globalizatsii [Specific Aspects of Development and Implementation of the Foreign Policy of Islamic Republic of Iran in the Conditions of Globalizations]. Diss. Cand. (Polit.) Nizhnii Novgorod, Nizhegorodskii Gosudarstvennyi Universitet, 2005. 271 p.]

5. Commins D. The Gulf States. A Modern History. London, I.B. Tauris, 2012. 318 p.

6. Sampson J. History of Persian Gulf States. Abidjan, Sonit Education Academy, 2016. 342 p.

7. Cronin S., Masalha N. The Islamic Republic of Iran and the GCC States: Revolution to Realpolitik? London, LSE, 2011. 43 p.

8. Yurtaev V. Osobennosti i realizatsiya vneshnej politiki Islamskoj Respubliki Iran v 1979–2010 gg. Diss. doktora ist. nauk. Moskva, RGGU, 2012. 439 s. [Yurtayev V. Osobennosti i Realizatciya Vneshney Politiki Islamskoy Resubliki Iran v 1979-2010 gg. [Specifics and Implementation of the Foreign Policy of the Islamic Republic of Iran] Diss. Doc. (Hist.). Moscow, RUDN, 2012. 439 p.]

9. Fedorova I. Iran–SShA: dialog i protivostoyanie. Moskva, IV RAN, 2004. 143 c. [Fedorova I. Iran–SShA: Dialog i Protivostoyaniye [Iran–USA: Dialogue and Confrontation] Moscow, IV RAN, 2004. 143 p.]

10. Cordesman A.H. Saudi Arabia and Iran. Washington, CSIS, 2001. 14 p.

11. Kozhanov N. Ehkonomicheskie sanktsii protiv Irana: tseli, masshtaby, vozmozhnye posledstviya vvedeniya. Moskva, Institut Blizhnego Vostoka, 2011. 268 c. [Kozhanov N. Ekonomicheskiye Sanktsii Protiv Irana: Tseli, Masshtabi, Vozmozhniye Posledstviya Vvedeniya [Economic Sanctions against Iran: Goals, Scale and Possible Implications of their Implementation]. Moscow, Institut Blizhnego Vostoka, 2011. 268 p.]

12. Parchami A. The ‘Arab Spring’: the View from Tehran. Contemporary Politics, 2012, vol. 8, no. 1, pp. 35-52.

13. Zweiri M. Revolutionary Iran and Arab Revolts: Observations on Iranian Foreign Policy and its Approaches. Doha, Arab Center for Research & Policy Studies, 2012. 16 p.

14. Sinkaya B. Implications of Arab Spring for Iran’s Policy towards the Middle East. Ortadogu Etutleri, 2015, vol. 2, no. 6, pp. 54-78.

15. Entessar N. A Regional Great Game? Iran – Saudi Relations in Flux. The Changing Security Dynamics of the Persian Gulf. Ulrichsen K.C., ed. London, Hurst, 2017, pp. 127-142.

16. Zaccara L. Iran and the Intra-GCC Crisis: Risks and Opportunities. Rome, IAI, 2019. 16 p.

Система Orphus

Loading...
Up