Interactions between scientists and society in the 21st century: Revisiting the work by Max Weber

 
PIIS004287440006029-6-1
DOI10.31857/S004287440006029-6
Publication type Article
Status Published
Authors
Affiliation: National Research Nizhny Novgorod State University. N.I. Lobachevsky
Address: Russian Federation
Journal nameVoprosy filosofii
EditionIssue 8
Pages29-32
Abstract

Received 14.05.2019

 

This paper accentuates the question of expanding social responsibilities faced by contemporary scientists in connection with the rethinking of Max Weber’s work “Science as a Vocation”. As known, Weber differentiates between professional scientific activities and science as an inner calling – the issue remaining relevant nowadays. The author, in her turn, elucidates another issue related to the public understanding of science. The paper briefly depicts specific traits of science popularization in Germany of the 1920s, connected to the idea of “cultural nation” and proceeding within the “deficit model”. It is noted that the importance of public debate regarding science and technology achievements was not so topical in Weber’s time, as it is now; although optimism regarding science and technology began to decrease due to the devastating effects of the world wars. The author gives a number of suggestions regarding the way Weber might have evaluated the interactions between scientists and the public, as well as the ethical problems of external science communication, including value neutrality, transparency of communication, etc. She assumes that Weber’s possible view on the importance of popularizing science would hardly have gone beyond the idea of raising the nation’s cultural level and, accordingly, the “deficit model”. The author concludes that the contemporary socio-cultural context, however, implies new tasks for scientists connected to more intensive interactions with various social groups.

KeywordsMax Weber, science, scientist’s vocation, science popularization, Kulturnation, public debates
AcknowledgmentThis work was supported by the Russian Science Foundation under Grant no. 19-18-00494 ‘The mission of the scientist in the modern world: science as profession and vocation’
Received08.09.2019
Publication date24.09.2019
Number of characters7957
Cite  
100 rub.
When subscribing to an article or issue, the user can download PDF, evaluate the publication or contact the author. Need to register.
Размещенный ниже текст является ознакомительной версией и может не соответствовать печатной
1 В публичной лекции «Наука как призвание и профессия» Макс Вебер высказал ряд размышлений о призвании ученого. В частности, он разграничил профессиональное занятие наукой, нацеленное на решение конкретных исследовательских задач и опирающееся на специальные методы и техники, и науку как внутренне ощущаемое призвание, вдохновляемое поиском истины и желанием познать непознанное [Вебер 1990]. Когда-то наука, как показывает Вебер, понималась как «путь к истинной природе», «путь к истинному Богу» и т.п. [Вебер 1990, 717–718], однако в результате «интеллектуалистической рационализации», «расколдовывания» мира естественные науки перестают восприниматься как способные если не объяснить, то хотя бы указать направление поиска «смыслов»: сейчас в это верит лишь некоторая часть естествоиспытателей – «“взрослые” дети» по Веберу [Вебер 1990, 713–714, 717]. Почти столетием позже Стивен Шейпин укажет на амбивалентность и изменчивость восприятия личности ученого в начале XX в.: «быть ученым все еще означало нечто вроде призвания, однако все больше воспринималось как профессиональное занятие» [Shapin 2008, 46]. На самом деле, данная амбивалентность сохраняется до сих пор, заставляя исследователей задаваться вопросом о том, зачем вообще идти в науку либо оставаться в ней.
2 Другой вопрос, который становится все более актуальным в XXI в., связан с общественным восприятием науки. Во времена Вебера ни популяризация науки, ни внешняя научная коммуникация в целом еще не считались неотъемлемой частью деятельности научного сообщества (и, в принципе, не стали ею безоговорочно и по сей день). Аналогично общественные дебаты, подобные современным, затрагивающим проблемы развития и внедрения биотехнологий, изменения климата, трансформации биологической природы человека и т.п., а также включающим различные социальные группы, еще не осознавались необходимыми ни научным сообществом, ни широкой публикой. Вместе с тем, нельзя утверждать, что научно-технический прогресс воспринимался исключительно позитивно. В частности, в послевоенной Европе оптимистичная вера в разум и науку стала уступать все большей убежденности в том, что именно научно-технический прогресс стал виной массовых разрушений и страданий. В работе «Эпоха крайностей: Короткий двадцатый век» британский историк Эрик Хобсбаум отметил, что на восприятие современного мира оказало существенное влияние ощущение непостижимости науки, непредсказуемости практических и моральных последствий ее развития, а также того, что наука «подчеркивала беспомощность индивида», что она по сути своей опасна, поскольку «вмешивается в естественных порядок вещей» (цит. по: [Schirrmacher 2013, 393]).
3 Тем не менее, тогда еще не был предложен так называемый «принцип участия», в рамках которого исследуются и реализуются практики вовлечения различных социальных групп в научно-исследовательскую деятельность, в оценку научно-технических инноваций и пр. В первой половине XX в. в большей степени реализовывалась так называемая «модель дефицита» [Bucchi 2008] в рамках популяризации научного знания, одним из важнейших каналов которого, помимо форматов публичных лекций, научных демонстраций и т.д., становились медиа. В Германии 1920-х гг., к примеру, с ростом прессы и издательского дела развивается своего рода «индустрия» популяризации научных знаний, о чем свидетельствуют выпускаемые научно-популярные журналы и радиопрограммы: журнал Kosmos (основан в 1904 г.), один из наиболее читаемых; серия научно-популярных лекций, выходивших с 1925 г. на радиостанции «Южно-немецкое радиовещание» (Der Süddeutsche Rundfunk AG) по понедельникам в 7:30 утра (прайм-тайм); научно-популярная программа по астрономии, выходившая на радиостанции «Час Радио Берлин» (Die Funk-Stunde AG Berlin) с 1923 г., и т.д.

Number of purchasers: 2, views: 662

Readers community rating: votes 0

1. Bucchi, Massimiano (2008) “Of Deficits, Deviations and Dialogues: Theories of Public Communication of Science”, Handbook of Public Communication of Science and Technology / ed. by M. Bucchi and B. Trench, Routledge: London, pp. 57–76.

2. Kasavin, Ilya T. (2015) “How is Political Philosophy of Science Possible?”, Epistemology & Philosophy of Science, 2015, 14, 3, pp. 5–15. (In Russian).

3. Schirrmacher, Arne (2012) “State-controlled Multimedia Education for Sll? Science Programs in Early German Radio”, Science & Education, 21, 3, pp. 381–401.

4. Schirrmacher, Arne (2013) “Introduction: Communicating Science: National Approaches in Twentieth-Century Europe”, Science in Context, 26, 3, pp. 393–404.

5. Shapin, Steven (2008) The Scientific Life: A Moral History of a Late Modern Vocation, IL: Chicago University Press, Chicago.

Система Orphus

Loading...
Up