How do We Criticize Max Weber Today?

 
PIIS004287440006024-1-1
DOI10.31857/S004287440006024-1
Publication type Article
Status Published
Authors
Affiliation: Institute of Philosophy RAS
Address: Russian Federation, Moscow
Affiliation: Federal Research Sociological Center of the Russian Academy of Sciences
Address: Russian Federation
Journal nameVoprosy filosofii
EditionIssue 8
Pages10-14
Abstract

The idea of a special role of a scientist in modern society was expressed by Max Weber in his speech “Science as a vocation”. The scientific community was interpreted by Weber as possessing an exceptional ability to produce “objective” (and not subjectively evaluative) statements about nature and society. In this sense, the representatives of science in their Pythagorean attitude, which was shared by Kepler, Galileo, Newton, and others, until a certain time understood themselves as people endowed with the highest mission to discover and realize the divine plan for the design of the universe. However, this idea of the separation of science and non-science and (resulting from this) the sovereign right of scientists to determine the directions of scientific and technological development, has entered into a fundamental contradiction with the current situation of the society of professions. This is an idea in which science is becoming more and more professionalized and the individual meanings and motivations of a scientist, his idea of his own special mission or vocation loses its meaning. This article is devoted to the update of the ideas of Max Weber on science in modern conditions.

KeywordsMax Weber, scientific knowledge, the mission of a scientist, science as a vocation, the profession of a scientist
AcknowledgmentThe research was performed within the project supported by Russian Science Foundation № 19-18-00494 «The mission of scientist in the modern world; science as profession and vocation»
Received08.09.2019
Publication date24.09.2019
Number of characters9212
Cite  
100 rub.
When subscribing to an article or issue, the user can download PDF, evaluate the publication or contact the author. Need to register.
Размещенный ниже текст является ознакомительной версией и может не соответствовать печатной
1 Рассуждения о Вебере необходимо начать с мысленного эксперимента. Что если Вебер опубликовал бы свою речь сегодня? Представляется, что его моментально «заклевали» за непоследовательности и ошибки. Как глубокий знаток мировых религий и тонкостей теологии мог приписать слова Тертуллиана «верую, ибо абсурдно» святому Августину [Weber 2017]? Не только студенты его не подправили, но и по прошествии двух лет, пока речь готовилась к публикации, этого не сделали ни редакторы, ни многочисленные коллеги-теологи. Уже сам этот факт кое-что говорит нам о существенных сдвигах в характере научного дискурса, и прежде всего о возрастающей роли критики, которая, отчасти, становится самоцелью, и во многом замещает те исходные мотивации научного поиска, об утрате которых сокрушается в своей речи Макс Вебер. И именно в этом критическом пункте возникает первый парадокс. Вебер так сформулировал тезис, что всякая критика столкнется с парадоксом. Если мы отклоняем его основной тезис о недостижимости подлинного бытия, окончательной истины, то мы лишь подтверждаем веберовский тезис о том, что всякая истина живет сравнительно недолго ‒ окончательной истины сформулировать вам никогда не удастся. В целом, эта статья перенасыщена такими парадоксальными смыслами. Один из них вытекает из неокантианского бэкграунда Вебера и касается условий возможности современной науки.
2 И здесь мы видим парадокс, связанный с очевидной несовместимостью двух ключевых идей или, лучше сказать, дистинкций. В первую очередь, Вебер проводит жесткую демаркацию науки через различение научных, предметно-истинностных высказываний и ценностных суждений. Именно эта идея предметной демаркации истины и ценности была востребована и понималась как суть работы. Вторая, на наш взгляд более глубинная, идея временной демаркации внутри науки: между прошлой наукой, претендующей на реконструкцию божественной воли и подлинного бытия, науки как необходимой предпосылки человеческого счастья и благоденствия общества, и наукой современной Веберу. Прошлая наука (Кеплера и Галилея, Коперника и Ньютона) действительно могла претендовать на особый выделенный статус в обществе, на особую миссию ученого как выделенного наблюдателя. Это собственно и составляло призвание ученого (Beruf).
3 Наука современная – это, прежде всего, проектная наука. Срок жизни истинных утверждений составляет, по мнению Вебера, 10-30 лет. И здесь его прогнозы, безусловно, оправдались. Сегодня именно долговременные, притязающие на универсальность «гранд-теории» сталкиваются с трудностями финансирования (в особенности, в социальных науках), а поддержку получают, как правило, 3-5-летние проекты. Никакой миссии по приоткрыванию божественного предопределения у ученого больше нет, ведь современная наука утратила функцию, которая была у протестантской веры: связывать экономический успех и замысел бога, в отношении предопределенного к спасению человека, т.е. его подлинное бытие. В нынешней науке эта связь распалась. Успех научного исследования ценен сам по себе, а подлинное бытие, благо и спасение людей уже не являются связанными с этим переменными. Но тогда что же все-таки мотивирует исследователей в этих условиях, какого успеха ждет ученый, какая функция у науки? Это ключевая проблема речи Вебера.

Number of purchasers: 4, views: 3506

Readers community rating: votes 0

1. Antonovskiy, Alexander Yu., (2017a) “Evolutionary Approach to the Development of Science. On the Russian Translation of N. Luhmann’s Evolution of Science”, Epistemology & Philosophy of Science, 52, 2, pp. 201?214 (In Russian).

2. Antonovskiy, Alexander Yu., (2017b) “Science as a Social Subsystem. Niklas Luhmann about Mechanisms of Social Evolution of Knowledge and Truth”, Voprosy filosofii, Vol. 7 (2017), pp. 158–171 (In Russian).

3. Barash, Raisa Ed. (2017) “Truth and Authority as categories of social philosophy”, Monitoring of public opinion: economic and social changes, 5, pp. 120–134 (In Russian).

4. Kasavin, Ilya T. (2014) “Interactive Zones: on the Prehistory of the Scientific Laboratory”, Herald of the Russian Academy of Sciences, 84, 12, pp. 1098–1106 (In Russian).

5. Kasavin, Ilya T. (2017) “Norms in cognition and cognition of norms”, Epistemology & Philosophy of Science, 54, 4, pp. 8?19 (In Russian).

6. Lektorsky, Vladislav A. and all (2013) “Humanities and social technologies (Materials of the Round Table)”, Voprosy filosofii, Vol. 9 (2013), pp. 3–30 (In Russian).

Система Orphus

Loading...
Up