The Impact of Social Networks on Protest Activities (the Case of Armenia)

 
PIIS013216250004280-1-1
DOI10.31857/S013216250004280-1
Publication type Article
Status Published
Authors
Occupation: Head of Department
Affiliation: Applied Sociology Department, Faculty of Sociology, Yerevan State University
Address: Armenia, Yerevan
Journal nameSotsiologicheskie issledovaniya
EditionIssue 3
Pages73-84
Abstract

The role of virtual social networks in the modern political processes is analyzed in the paper. Partly contradicting approaches to the issue are reviewed, as well as some cases of the role of Social Network Cites (SNC) in the mass political protests of the first decade of the XXI century are discussed, including those on the post-soviet space and in the Arab world. The study of perceptions of Armenian Facebook users concerning the role of SNC in the mass protests in April-May 2018 in Armenia is presented. The study is conducted via mass survey with 462 Armenian Facebook users in September 2018 by means of semi-structured questionnaire designed and disseminated on the online platform of SurveyMonkey Enterprise. Among the results, the actual issues which Armenian Facebook users and protesters underline as main reasons of their protest activities are rated, including high level of corruption, criminal-clan structure of the previous ruling elites and low effectiveness of governance, as well as monopoly in economic field, while the active influence of SNC on the users was not among the reasons to protest. It is demonstrated that for an essential quantity of users their entirely virtual communicative activity during the protests is the same “real” as real participation in the protests. Hypothesis about decisive role of SNC in accumulation, popularization and synchronization of the mass protest activities is confirmed.

KeywordsSocial Network Cites (SNC), mass political protests in Armenia in Spring 2018, Facebook, social capital, perceptions, political participation
Received19.03.2019
Publication date25.03.2019
Number of characters27788
Cite  
100 rub.
When subscribing to an article or issue, the user can download PDF, evaluate the publication or contact the author. Need to register.
Размещенный ниже текст является ознакомительной версией и может не соответствовать печатной
1

Постановка проблемы.

2 Протестное поведение общества в отношении правящих элит – одно из проявлений демократии. Оно может служить механизмом общественного контроля эффективности государственного управления. Положительный эффект массовых протестов – их воздействие на власть в ситуациях, когда она недостаточно эффективна, когда необходимо побудить элиты рассмотреть ряд вопросов в качестве первостепенных, тех, что считаются важными и срочными самим обществом. Наряду с деятельностью оппозиции, такие протесты служат дополнительным инструментом системы сдержек и противовесов, не позволяющим представителям правящих элит злоупотреблять узкопартийными интересами, политическим ресурсом и должностями. Политические протесты – один из существенных инструментов политического лоббизма [Grossmann, 2012].
3 Риски и последствия массовых протестов (дестабилизация политической системы, уличные беспорядки, вероятность применения насилия, и т.д.), приведшие в XXI веке к смене власти в ряде стран, послужили поводом для развития целого направления исследований роли информационных технологий в провоцировании массовых протестов извне. В качестве инструментария, используемого для влияния на протестный потенциал и активность населения, рассматриваются современные СМИ (в ходе информационной революции они все больше усиливают воздействие на сознание, мышление, ценности и поведение людей). В этом же направлении действуют и СМК – мобильные телефоны и смартфоны с включенным Интернетом, видеокамерами, сам Интернет в т.ч. сайты социальных сетей (ССС1). 1. Сайты социальных сетей - (Social Network Sites – SNS), см., например: [ >>>> , >>>> , Valenzuela, 2012].
4 Часть исследований роли ССС в реализации протестного потенциала обществ фокусируется на преимуществах виртуальной коммуникации по сравнению с традиционными СМИ. Указывается, что виртуальные коммуникации рецензируются в ограниченном объёме [Карпов, 2013: 143] и позволяют обмениваться информацией «за спиной» политической власти, критикуя ее и формируя оппозиционные настроения. Коммуникация в виртуальном пространстве способствует накоплению социального капитала [Valenzuela et al., 2009; de Zúñiga et al., 2012] и выработке у пользователей альтернативной групповой идентичности [Breuer, 2012; Войскунский и др., 2013]. Последняя может вступать в конфликт с гражданской идентичностью, а приобретенный социальный капитал служит ресурсом для организации совместных политических действий. Oбмен информацией через виртуальные социальные сети отличается оперативностью, позволяет преодолевать физическое пространство, оповещать жителей отдаленных районов о происходящем в центре событий, создавая схожие представления и синхронизируя действия участников коммуникации [Metzger, Tucker, 2017; Zayani, 2016; Сундиев, Смирнов, 2016]. Виртуальная коммуникация между различными слоями населения содействует сплочению людей с разным уровнем благосостояния, что особенно актуально в переходных обществах с неравномерным распределением доходов. Иными словами, виртуальный протестный дискурс, хоть ситуативно и временно, объединяет богатых и бедных, городских и сельских жителей (см., напр.: [Breuer, 2012: 25]). Благодаря виртуальным медиа информация с мобильного телефона (например, заснятое участником протеста видео) или предварительно заснятый пропагандистский сюжет может попасть на ССС или YouTube, оттуда – на телеканал. Таким образом, виртуальные соцсети обладают эффектом мультиплицирования информации [Brouwer, Bartels, 2014: 15]. С сугубо технической точки зрения ССС позволяют журналистам оперативно находить контакты лидеров и участников протестных движений, с которыми оперативно и в режиме онлайн можно провести интервью и транслировать его через официальные СМИ [Chebib, Sohail, 2011: 145].

Number of purchasers: 3, views: 1016

Readers community rating: votes 0

1. Voinskounsky A.E., Evdokimenko A.S., Fedunina N.Yu. (2013) Alternative identity in social networks. Vestnik Moskovskogo Universiteta [Moscow University Psychology Bulletin]. Ser. 14. Psychology. No.1: 66-83. (In Russ.).

2. Karpov P.N. (2013) The Role of New Media in the Political Communication: Internet as an Instrument of Setting the New Agenda. Vestnik RUDN, Seriya Politologiya [RUDN Journal of Political Science]. No. 1: 137-149. (In Russ.)

3. Sundiev I.Yu., Smirnov A.A. (2016) Theory and Technologies of Social Destruction (on Example of «Colored Revolutions»). Moscow: Russk. biograf. in-t, In-t ekonom. strar. (In Russ.)

4. Alter A. (2017) Irresistible: The Rise of Addictive Technology and the Business of Keeping Us Hooked. New York: Penguin Press.

5. Al-Rawi A.K. (2014) The Arab Spring and Online Protests in Iraq. International Journal of Communication. No. 8: 916–942.

6. Breuer A. (2012) The role of social media in mobilizing political protest. Evidence from the Tunisian revolution. Discussion Paper. No. 10. Bonn: German Development Institute.

7. Brouwer L., Bartels E. (2014) Arab Spring in Morocco: Social Media and the 20 February Movement. Afrika Focus. Vol. 27. No. 2: 9-22.

8. Chebib N.K., Sohail R.M. (2011) The Reasons Social Media Contributed to The 2011 Egyptian Revolution. International Journal of Business Research and Management (IJBRM). Vol. 2. Iss. 3: 139-162.

9. Comninos A. (2011) Twitter revolutions and cyber crackdowns User-generated content and social networking in the Arab spring and beyond. Association for Progressive Communications (APC).

10. Gerbner G.., Gross L., Morgan M., Signorielli N. (1986) Living with television: The dynamics of the cultivation process. In: Bryant J., Zillman D. (eds.) Perspectives on media effects. Hilldale, New Jersey: Lawrence Erlbaum Associates: 17-40.

11. Gerbner G. (2000) Cultivation Analysis: an Overview. Communicator. October-December: 3-12.

12. Grossmann M. (2012) Interest group influence on US policy change: An assessment based on policy history. Interest Groups & Advocacy. Vol. 1. No. 2: 171–192. DOI: 10.1057/iga.2012.9

13. Jost J.T., Barberá P., Bonneau R., Langer M., Metzger M., Nagler J., Sterling J., Tucker J.A. (2018) How Social Media Facilitates Political Protest: Information, Motivation, and Social Networks. Political Psychology. No.39: 85-118. DOI:10.1111/pops.12478

14. Lee S. (2018) The Role of Social Media in Protest Participation: The Case of Candlelight Vigils in South Korea. International Journal of Communication. No.12: 1523–1540.

15. Metzger M.M., Tucker J.A. (2017) Social Media and EuroMaidan: A Review Essay. Slavic Review. Vol. 76. No. 1 (Spring): 169-191. DOI: 10.1017/slr.2017.16

16. Salzman R. (2016) Exploring Social Media Use and Protest Participation in Latin America. Journal of Latin American Communication Research. No. 5 (2): 72-85.

17. Valenzuela S., Park N., Kee K.F. (2009) Is There Social Capital in a Social Network Site? Facebook Use and College Students’ Life Satisfaction, Trust, and Participation. Journal of Computer-Mediated Communication. No. 14: 875–901. DOI: 10.1111/j.1083-6101.2009.01474.x

18. Wilson S.L. (2017) Detecting Mass Protest through Social Media. The Journal of Social Media in Society. No. 6 (2): 5-21.

19. Zayani M. (2016) On the Entangled Question of Media and Politics in the Middle East. In: S. Mirgani (ed.). Media and Politics in the Wake of the Arab Uprisings. Working Group Summary Report. Center for International and Regional Studies. Georgetown University School of Foreign Service in Qatar: 3-4.

20. de Zúñiga H.G., Jung N., Valenzuela S. (2012) Social Media Use for News and Individuals' Social Capital, Civic Engagement and Political Participation. Journal of Computer-Mediated Communication. Vol. 17. Iss. 3: 319–336. DOI: 10.1111/j.1083-6101.2012.01574.x

Система Orphus

Loading...
Up