History of words sosulya and sosul’ka

 
PIIS013161170005689-6-1
DOI10.31857/S013161170005689-6
Publication type Article
Status Published
Authors
Affiliation: Institute for Linguistic Studies RAS
Address: Russian Federation, Saint-Petersburg
Journal nameRusskaya Rech’
EditionIssue 5
Pages22-33
Abstract

The article offers an overview of reference and encyclopedic in for mation on words sosulya and sosul’ka (icicle) that have been widely discussed in public between 2010 and 2016. Analysis of data from various sources allowed us to better defi ne functional, semantic and stylistic features of the two words. First written occurrences of these words known to us date back to the end of the 16th, beginning of the 17th century. Offi cial handwritten household and boundary records and diplomatic documents of the Moscow state list them as anthroponyms — people’s nicknames and surnames. Descrip tions in vocabulary and historiographic sources on everyday traditions in Russia testify that sosulya and other derivatives from sosat’ (to suck) served to refer to small babies and to items that helped in nursing them. Words sosulya and sosul’ka were also used to denote some kinds of gingerbread pastries and sweets. In dialects they sometimes refer to smoking utensils. First written confi rmation of using the ice-related meaning in everyday speech date to 18th century. Soon both words made their way into book language with applied focus, which helped to formally establish their functions. Sources from later centuries demonstrate semantic and stylistic variation of both words even though their lexicographic descriptions are discrete and incomplete. Comparative data from other Slavic languages and from northern Russian dialects, as well as comprehensive functional analysis, allow us to raise the standalone question of etymology of ice-related lexemes. New data, especially about the language of the 15th–17th centuries, could help us shed light on obscure pages of history of the two words and the productive verbal nomination *sъpsati.

Keywordshistorical lexicology, lexicography, dictionaries, Russian dialects, ety mology, semantics, norms of speech
Received24.09.2019
Publication date25.09.2019
Number of characters20349
Cite  
100 rub.
When subscribing to an article or issue, the user can download PDF, evaluate the publication or contact the author. Need to register.
Размещенный ниже текст является ознакомительной версией и может не соответствовать печатной
1 Самые ранние свидетельства, имеющие отношение к истории двух слов, хранят писцовые и межевые книги Московского государства. В них упомянуты люди разных сословий, в том числе обладатели прозвищ Сосуля и Сосулька. В муромских списках 1592–1594 годов назван крестьянский двор Сосулки Третьякова; в 1620–1630 годах записаны имена населявших торговые и ремесленные слободы, среди них Сосуля, Сосулин и Сосульникпрянишник, представитель родословной Сосульниковых. В писцовой книге Белёва 1628 года указан крестьянин Ивашка Сосуля. В документах начала XVII века, отражающих дипломатические сношения с западными странами, значится пристав из Орши Степан Сосулин, или Степанко Сосулич (1606). Фамилии, восходящие к старинным прозвищам, люди носят по сию пору.
2 Словари русских говоров подтверждают: сосулями называли людей. Но обычно так именовали не взрослых, а младенцев, которых матери кормили грудью, и малышей, не расстававшихся с соской: Сосуля — ребенок, который долго соску ест, долго с соской ходит; С сосулей ходит бабка [Словарь русских народных говоров 2006]. О подростках и взрослых говорили, когда подмечали похожие привычки: Он по младенческой привычке все палец сосал — вот и звали его во дворе Сосулей.
3 Существительное образовано от глагола сосать, который стал основой и для других производных, обозначающих маленьких детей: сосун, сосунок, подсос, подсосок, отсосок, молокосос. Некоторые из слов употребляются по отношению к взрослым людям — в переносном, часто пренебрежительном значении ‘молодой’; ‘незрелый, неопытный в каком-либо деле’.
4 У производных сосуля и сосулька отчетлива ветвь предметных значений. Младенцам в первые дни жизни давали завернутый в тряпочку разжеванный хлеб — сосулю. О распространенной в России традиции рассказывают областные словари и историко-этнографические публикации: Сосуля — пережеванный черный хлеб, завернутый в тряпку, давали маленькому ребенку [Словарь вологодских говоров 2005]; Водой, согретой в самоваре, бабушка мыла ребенка, а потом совала в рот ему сосулю — завернутый в тряпочки жеваный ржаной хлеб — и ложила в зыбку [Бердинских 2001: 195].
5 Рожок для кормления ребенка получил то же название: Сосулю детям дают, у барашка рожок отпилят, конечек тряпочкой навертят — вот и сосуля [Словарь русских народных говоров 2006]. Разжеванный хлеб в тряпочке и рожок обозначали также словами сосулька, сосулечка, сосовуля и соска.
6 В. И. Даль в «Словаре живого великорусского языка» указывает, что слово сосуля обозначало большой ломоть хлеба или пирога. Увы, в нашей выборке нет примеров с «пироговым» значением. Однако хорошо известно, что в старину необходимую принадлежность во всяком обиходе составляли пряничные произведения и разного звания медовые сласти. В XIX веке сосули или сосульки медовые, паточные, пряничные, а также сосульки топленого меду с мукою упоминаются в литературе разных жанров и в словарях. По московским воспоминаниям И. М. Снегирева, предметами лакомства были моченый горох, разварные яблоки, сбитень, медовый квас и сосульки из сухарного теста с медом [Снегирев 1871: 186]. Герои гоголевского рассказа «Вий» видят торговку сосульками на рынке: подняв что-то длинное, скрученное из теста, она кричала: «Паничи, купите сосульку!» Выражения медовая, сахарная, паточная, копеечная сосуля или сосулька использовали для шутливой, ироничной характеристики человека; ср. портретную зарисовку в одном из журналов начала ХХ века: по одной его походке можно было сказать, что это настоящий мужчина, а не сахарная сосулька (Мир приключений, 1910–1926).

Number of purchasers: 2, views: 479

Readers community rating: votes 0

1. Berdinskih V. A. Krest’yanskaya civilizaciya v Rossii [Peasant civilization in Russia]. Moscow, Agraf Publ., 2001. 427 р.

2. Chernykh P. Ya. Istoriko-etimologicheskii slovar’ sovremennogo russkogo yazyka. V 2-kh tomakh. [Historical-etymological dictionary of the modern Russian language in 2 vols.]. Moscow, Russkii yazyk Publ., 1993.

3. Fasmer M. Etimologicheskii slovar’ russkogo yazyka. Tom 3 [Etymological dictionary of the Russian language. Vol. 3]. Moscow, Progress Publ., 1971. 827 p.

4. Gerd A. S. (ed). Slovar’ russkih govorov Karelii i sopredel’nyh oblastej [Dictionary of Russian dialects of Karelia and adjacent regions], iss. 6, St. Petersburg, St. Petersburg’s university Publ., 2005. 992 p.

5. Hohlova N. V. Leksicheskoe znachenie i vnutrennyaya forma slova kak sposoby konceptualizacii mira prirody (na materiale govorov Arhangel’skoj oblasti) [Lexical meaning and internal form of the word as ways of conceptualization of the world of nature (by the material of the dialects of the Arkhangelsk region)]. Ph. D. thesis. Arhangel’sk, 2004. 380 p.

6. Lichutin V. V. Raskol. Voznesenie [Split. Historical novel in 3 books. Book 3. Ascension]. Moscow, Informpechat’ Publ., 2000. 799 p.

7. Panikarovskaya T. G. (ed.). Slovar’ vologodskih govorov [Dictionary of Vologda dialects], iss. 10, Vologodskii state pedagogical institute, Vologda, Legiya Publ., 2005. 181 p.

8. Slovar’ russkih narodnyh govorov [Dictionary of the Russian folk dialects]. AN SSSR, Russian Language Institute. Moscow–Leningrad, Nauka Publ., 1965–, iss. 40. 2006.

9. Slovar’ sovremennogo russkogo literaturnogo yazyka [Dictionary of modern Russian literary language]. AN SSSR, Russian Language Institute. Moscow–Leningrad, 1950–1965. Vol. 14. 1963.

10. Ushakov D. N. (ed.). Tolkovyi slovar’ russkogo yazyka. V 4-kh tomakh. [Explanatory dictionary of Russian language in 4 vols.]. Moscow, Gosudarstvennyi Institut “Sovetskaya Entsiklopediya” Publ., 1935–1940.

Система Orphus

Loading...
Up