Social Policy in Modern Russia: New Selective Challenges

 
PIIS086904990005083-3-1
DOI10.31857/S086904990005083-3
Publication type Article
Status Published
Authors
Occupation: Chief researcher, Center for stratification studies, Institute of social policy, National research University higher school of Economics
Affiliation: Center for stratification studies, Institute of social policy, National research University Higher school of Economics.
Address: Russian Federation, Moscow
Journal nameObshchestvennye nauki i sovremennost
EditionIssue 3
Pages20-35
Abstract

The article, which is the second part of a block of two (the first article was published in the previous issue of the journal), presents an analysis of some of the challenges that Russian social policy currently face, based on the data from nationwide surveys. However, the first article was focused on systemic challenges, while in this article the subject of analysis is a few selective challenges affecting specific spheres of life in Russian society. Based on the empirical data of the Institute of Sociology FCTAS RAS, it is shown that one of the key challenges is the need to develop new framework for interactions between employers and employees; it is noted that the asymmetry of these relations has sharply increased during the last two economic crises. The situation with the public perception of the access to necessary medical care and its quality is analyzed; it is shown that these problems also become the important challenges for the state social policy. The challenges associated with decrease in investments in their own human potential and human potential of their children by the population, as well as housing deprivation of the population, the formation of a new underclass in rural areas, etc., are also analyzed. It is noted that further successful and sustainable development of Russia requires development of an adequate response not only to these, but also to many other challenges.

Keywordssocial policy functions, relations between employees and employers, access to medical care, quality of medical care, housing deprivation, middle class, vulnerable groups, underclass
Received31.05.2019
Publication date03.06.2019
Number of characters44976
Cite  
100 rub.
When subscribing to an article or issue, the user can download PDF, evaluate the publication or contact the author. Need to register.
Размещенный ниже текст является ознакомительной версией и может не соответствовать печатной
1 Наряду с новыми вызовами системного характера1, реакция на которые неизбежно затронет общественные отношения в целом и о которых шла речь в предыдущей моей статье [Тихонова 2019], новые вызовы для социальной политики формируются также в отдельных сферах жизни российского общества. Список этих вызовов огромен, и большинству из них посвящено внушительное количество книг, статей, постановлений правительства и т.д. Поэтому сразу подчеркну, что я видела задачу данной статьи не в систематизации общей картины. Задача, которую я ставила перед собой, была гораздо скромнее – на отдельных примерах показать, что в рамках традиционного дискурса обычно учитываются далеко не все важные аспекты этих вызовов, а некоторые проблемы (как, например, формирование нового “социального днаˮ в сельских поселениях) вообще остаются пока практически вне фокуса внимания и экспертного сообщества, и органов власти. В итоге необходимость изменения традиционных подходов к трактовке задач соответствующих направлений социальной политики, отказа от привычных штампов в этой области уже сама по себе становится важнейшим новым вызовом для социальной политики в России. Вызовом тем более серьезным, что последствия игнорирования соответствующих проблем имеют долгосрочный негативный характер и угрожают как экономическому развитию, так и социально-политической стабильности в стране. 1. Имеется в виду необходимость изменения понимания смысла и функций социальной политики, проблема избыточных и нелегитимных неравенств, сокращение возможностей населения решать свои проблемы собственными силами и т.п.
2 Необходимость формирования новых рамочных условий Первый важный новый вызов, сформировавшийся в отдельной конкретной сфере жизни российского общества, – изменение отношений между работниками и работодателями, начавшееся еще в период кризиса 2008–2009 гг. Почти до начала этого кризиса российская экономика активно реструктурировалась, причем ее структурная перестройка сопровождалась в 2000-е гг. быстрым экономическим ростом. Спрос на труд, особенно на труд тех, кто способны работать в новых реалиях, опережал предложение на рынке труда представителей такого типа рабочей силы. Это позволяло поддерживать определенный “баланс силˮ между работодателями и работниками, отчасти автоматически защищая права последних.
3 В кризис 2008–2009 гг. ситуация существенно изменилась. От этих изменений в наибольшей степени пострадали низкоквалифицированные работники, прежде всего в сельской местности, где развитие крупных агрохолдингов способствовало росту рабочего времени занятых при одновременном распространении фактической безработицы среди значительной части сельского населения2. Пострадавшими группами оказались также относительно менее конкурентоспособная на рынке труда молодежь и работники старших возрастов3. Наконец, ущерб понесли квалифицированные работники нефизического труда, поскольку ренты на опыт и образование в России в современной России в последние 15 лет сокращаются [Лукьянова 2010; Каравай 2017], а для опыта на конкретном рабочем месте (или специфического человеческого капитала в терминологии Г. Беккера) эти ренты вообще практически отсутствуют [Гимпельсон, Капелюшников, Ощепков 2017]. 2. Весь период после кризиса 2008–2009 гг. показатели трудовых нагрузок работающего населения сел, судя по данным ежегодных социологических исследований Института социологии РАН, заметно превышают средние по стране, а доля незанятого трудоспособного населения в составе сельских жителей оказывается в 1,5–2 раза выше средних показателей.

3. При этом если зарплата работающих предпенсионного возраста на 10–15% была ниже, чем, например, у 31–40 летних (что отмечалось и раньше), то тот факт, что зарплата молодежи до 30 лет примерно на 20% ниже, чем у россиян 31–40 лет, – сравнительно новое явление. Кроме того, учитывая в целом более слабые позиции на рынке труда представителей полярных возрастных групп, не удивительно их гораздо большая степень зависимости от работодателей. А это отразилось и на общей социальной защищенности как молодежи, так и лиц предпенсионных возрастов на рабочем месте.

Number of purchasers: 2, views: 475

Readers community rating: votes 0

1. Dopolnitel'noe professional'noe obrazovanie: rezul'taty monitoringa 2016 goda (2017) [Additional vocational education: monitoring results of 2016]. Moscow: Izdatel'skiy dom “Delo? RANHiGS.

2. Gimpel'son V.E., Kapelyushnikov R.I., Oshchepkov A.YU. (2017) “Novichki? i “starozhily?: chto gîvoryat pokazateli special'nogo stazha [“Beginners” and “old-timers”: what the indicators of special experience say]. WP3/2017/01. 2017. Moscow: Izd. dom Vysshey shkoly ekonomiki (https://www.hse.ru/mirror/pubs/lib/data/access/ram/ticket/37/148715231924a7a4718050046fad01a51c57318abf/WP3_2017_01.pdf).

3. Karavay A.V. (2017) Sostoyanie i dinamika kachestva chelovecheskogo kapitala rossiyskih rabochih [The state and dynamics of the quality of human capital of Russian workers]. Terra Economicus. vol. 15, no. 3, pp. 144–158.

4. Luk'yanova A.L. (2010) Otdacha ot obrazovaniya: chto pokazyvaet meta-analiz [Returns to education: what meta-analysis shows]. Ekonomicheskiy zhurnal Vysshey shkoly ekonomiki, vol. 14, no. 3, pp. 326–348.

5. Model' dohodnoy stratifikacii rossiyskogo obshchestva: dinamika, faktory, mezhstranovye sravneniya (2018) [Model of income stratification of Russian society: dynamics, factors, cross-country comparisons]. Ed. N.E. Tihonova. Moscow: Nestor-Istoriya,

6. Monitoring dopolnitel'nogo professional'nogo obrazovaniya v Rossii (2016) [Monitoring of additional professional education in Russia]. Moscow: Izdatel'skiy Dom “Delo? RANHiGS,

7. Tihonova N.E. (2018) Osobennosti zdorov'ya i vozrastnaya struktura rossijskih rabochih – tradicii protiv izmenenij [Features of health and age structure of Russian workers – traditions against changes]. The Journal of Social Policy Studies. Issue16 (2), pp. 311–326.

8. Tihonova N.E. (2019) Social'naya politika v sovremennoy Rossii: novye sistemnye vyzovy [Social Policy in Modern Russia: New Systemic Challenges]. Obshchestvennye nauki i sovremennost', no. 2, pp. 5–18.

Система Orphus

Loading...
Up