Comparing the present-day systemic transformation of Russian and Chinese economies: convergence or divergence?

 
PIIS020736760006130-2-1
DOI10.31857/S020736760006130-2
Publication type Article
Status Published
Authors
Affiliation:
Institute of Economics, RAS
International Research Institute for Advanced Systems
Address: Moscow, Russian Federation
Journal nameObshchestvo i ekonomika
EditionIssue 8
Pages96-113
Abstract

The author notes a well-marked difference between the fundamental institutional changes in the economies of China and Russia which are currently taking place. These may result in the emergence of a new trend – divergence of the economic systems of these countries.

 

Keywordssystemic transformation, post-socialist countries, state capitalism, convergence, divergence.
Received02.09.2019
Publication date03.09.2019
Number of characters47369
Cite  
100 rub.
When subscribing to an article or issue, the user can download PDF, evaluate the publication or contact the author. Need to register.
Размещенный ниже текст является ознакомительной версией и может не соответствовать печатной
1 Институциональные и другие значимые перемены в Китае и России в постсоциалистическую эпоху продолжают вызывать пристальный интерес. Отдельные вопросы, касающиеся этой темы, затрагиваются в огромном числе публикаций. Однако остаются мало изученными некоторые фундаментальные аспекты системной трансформации китайского общества, которые могут вести к усилению различий экономических систем в этих двух странах.
2 Вполне понятен исходный теоретический подход к исследованию феномена трансформации корневых институтов в русле сравнительного страноведческого исследования. Он опирается на признанный критерий институционального доминирования [1-4]. В соответствии с этим критерием о характере институциональной системы страны, в первую очередь на экономическом поле, следует судить, исходя из двух групп корневых структурообразующих институтов. Первую группу представляют институты собственности: частной, общественной и государственной собственности, корпоративной (групповой) собственности. Вторую группу - институты саморегулирования, общественного (государственного) регулирования, корпоративного регулирования.
3 Вместе с тем институциональные инерционные ресурсные изменения не определяют все и вся в ходе трансформации экономических и других социальных систем. Нельзя не принимать во внимание обычные институциональные новации и, тем более, институциональные/структурные реформы самого разного рода. Также общепризнана ключевая роль технологических инноваций (нововведений) как фактора, инициирующего, в конечном счете, масштабные общественные перемены. Кроме того, в качестве автономных дополняющих факторов системной трансформации выступают процессы демографических и климатических перемен.
4 Но исключительное значение имеет дополнение экономической трансформации трансформациями на других полях социальных действий - социетальном (статусном) и политическом. Именно они предопределяют степень устойчивости сложившейся траектории корневых институциональных изменений.
5 О феномене постсоциалистической трансформации (опыт России) В начале 90-х годов имела место институциональная дивергенция развития внутри бывшего социалистического мира, явственно проявившаяся при сравнении России и Китая и вообще наблюдавшаяся в большинстве постсоветских стран, что особенно очевидно при сравнении, например, стран Балтии с другими постсоветсткими странами. В первую очередь следует акцентировать внимание на следующем обстоятельстве. В СССР, как и в других социалистических странах процесс тупиковой эволюции, продолжавшийся на протяжении десятилетий, приобрел ярко выраженный инерционный характер.
6 Его базой было существование мощнейшего номенклатурного слоя1. Господствующее положение в обществе представителей номенклатуры непосредственно выражалось в конечном счете в их реальных доходах, получаемых почти по потребностям и в десятки раз превышающих доходы обычных граждан. Такое неравенство в решающей мере объяснялось не столько официальной заработной платой, сколько привилегиями в виде потребления продовольственных и иных продуктов, пользования государственными дачами, качественным медицинским и санаторно-курортным обслуживанием и другими льготами, предоставляемыми по закрытым каналам, при заведомо низкой заработной плате трудящихся. По существу номенклатура выступала в качестве эксплуататорского класса. Именно начавшая обуржуазиваться еще при социализме номенклатура выступила главной социальной силой, заинтересованной в падении социалистического строя и формировании новой общественной системы, которая ныне определяет развитие России и характеризуется многими асоциальными чертами. 1. Феномен так называемого номенклатурного социализма имел под собой очевидную историческую подоплеку. Распоряжение на правах реальных хозяев основной частью формально общенародной собственности стало сутью существования высокопоставленной бюрократии.

Number of purchasers: 2, views: 526

Readers community rating: votes 0

1. Зомбарт В. Современный капитализм. Т.1 // М-Л., Гос. изд., 1931.

2. Ойкен В. Основы национальной экономии // М.: Экономика, 1996.

3. Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия // М.: Экономика, 1995.

4. Корнаи Я. Социалистическая система: политическая экономия коммунизма // М.: НП “Вопросы экономики”, 2000.

5. Voslensky M. Nomenclature: Anatomy of the Soviet Ruling Class // London: The Bodley Head Ltd. 1984.

6. Shlapentoch V. Public and private life of the soviet people // New York: Oxford University Press. 1989.

7. Chow G. Chinese economy // New York: Harper & Row. 1985.

8. Валлерстайн И. После либерализма // М.: УРСС, 2003.

9. Naughton B. The Chinese economy. Transitions and Growth // Cambridge, Massachusetts. The MIT Press. 2007.

10. Cai, F. and D. Wang. China’s Demographic Transition: Implications for Growth, in Garnaut and Song (eds). The China Boom and Its Discontents // Canberra: Asia Pacific Press. 2005.

11. Bian Y. Chinese social stratification and social mobility. Annual Reviews of Sociology. 2002. 28: Рр. 91–116.

12. Мартынов А.В. Системная трансформация экономики и общества: Российский выбор // Москва: Ленанд. 2016.

13. Chavance B. Ownership Transformation and System Change in China. Revue de la Régulation - Capitalisme, institutions, pouvoirs, Association Recherche et Régulation, vol. 21. 2017.

14. Novokmet F., Piketty T. and Zucman G. From Soviets to Oligarchs: Inequality and Property in Russia, 1995-2016 // NBER working paper 23712. 2017.

15. Lin T. and Wu X. The transformation of the Chinese class structure, 1978-2005. Social Transformations in Chinese Societies 5: 2009. Рр. 81-116.

16. Piketty T., Li Y. and Zucman G. Capital Accumulation, Private Property and Rising Inequality in China, 1978-2015 // NBER Working Paper No. 23368. 2017.

17. Long Z., Herrera R. and Andréani T. On the Nature of the Chinese Economic System. Monthly Review // New York. 2018.

18. Weng Q., Xu H., and Ji Y. Growing a green economy in China in IOP Conference Series: Earth and Environmental Science. 121(5):052082. 2018.

19. Batson A. The state sector’s new clothes. China Economic Quarterly. 2016. V. 20, No. 2.

20. China's Financial Repression: Symptoms, Consequences and Causes. CBS Open Journals. Available online: https://rauli.cbs.dk/index.php/cjas/article/viewFile/.../6152.

21. Доклад Си Цзиньпина на 19 съезде КПК. Онлайн: ukros.ru > uploads > 2017/11 > 1, pdf.

22. Song L. State-owned enterprise reform in China: Past, present and prospects. China’s 40 years of reform and development 1978–2018 // Canberra: ANU Press. 2018.

23. Tax Reforms Will Strengthen Support for SME’s in 2018: Ministry of Finance. 2018. // China Banking News. March 7.

24. Zhang D. The Mechanism of the Middle-Income Trap and Potential Factors Influencing China’s Economic Growth in Frontiers of Economics in China 9(3): 2014. Рр. 499–528.

25. World Inequality Report Paris. 2018. World inequality lab. Онлайн: https://wir2018.wid.world.

26. 100 крупнейших по капитализации компаний России // Москва. 2019. РИА. Онлайн: https://riarating.ru > infografika.

27. Сектор малого и среднего предпринимательства: Россия и Мир / Институт экономического роста // М., 2018. Онлайн: http://stolypin.institute/wp-content/uploads/2018/07/issledovanie-ier-msp-27.07.18. pdf.

28. Российский статистический ежегодник. 2017; 2018 // Moscow. Росстат. С. 115. Онлайн: http://gks.ru > doc-2017 > year > year17; http://gks.ru > doc-2018 > year > year18.

29. Russia’s economy: Preserving stability; Doubling growth; Halving poverty. How? 2018. Russia economic report #40. Wash., DC: World Bank.

30. Тихонова Н.Е. Социальная структура России: теория и реальность // М.: Новый хронограф. 2014.

Система Orphus

Loading...
Up