Youth Labour Market: European Experience in Russian Context

 
PIIS013122270006850-6-1
DOI10.20542/0131-2227-2019-63-9-118-128
Publication type Article
Status Published
Authors
Occupation: Research Associate
Affiliation: Primakov National Research Institute of World Economy and International Relations, Russian Academy of Sciences (IMEMO)
Address: 23, Profsoyuznaya Str., Moscow 117997, Russian Federation
Journal nameMirovaia ekonomika i mezhdunarodnye otnosheniia
EditionVolume 63 Issue 9
Pages118-128
Abstract

This article analyzes problems of the youth labour market in the regions of Russia. The disproportionate placement of productive resources, cultural centers and institutions of professional education per capita among the regions presupposes different levels of efforts taken by young persons in achieving their life goals. Comparison of the unemployment problem perception by young people and of its real level reflects a lack of correlation between these indices. Under conditions of uncertainty and changing reality, characteristic of globalization, there are many reasons for anxiety, the fear of unemployment, which is the most obvious factor creating a sense of backsliding on a usual and stable lifestyle. In this situation, the personal perception of being in demand is important. The behavioural stereotype among young people is changing, they increasingly prefer "selfbilding" to achieve their being in demand on the labour market, rather than rely on social institutions. Informal employment and migration to regions with high economic activity is discussed in the article as impelled and spontaneous adaptation of young people. In most regions, "antimigration" becomes a challenge. In his address to the Federal Assembly, the President Vladimir Putin said that the outflow of labour from regions is contrary to the objectives set in the country. The informally employed, not having an official status, may not work in the public management – they are concentrated mainly in agriculture, construction and trade. Another labour market niche is occupied by migrants: mining, construction, transport and communications, finance. The situation on the labour market was affected by the crisis of 2014, however, the latter only emphasized the existing problems. Needs and requirements of each segment of society are quite specific and depend on the historical situation, in this case – upon regional conditions and possibilities of young people’s adaptation there. As a promising form of adaptation, the author proposes to consider the European experience of labour force participation in social economy.

KeywordsRussia, regions, youth, labour market, unemployment, informal employment, internal migration, social economy
Received26.09.2019
Publication date26.09.2019
Number of characters32137
Cite  
100 rub.
When subscribing to an article or issue, the user can download PDF, evaluate the publication or contact the author. Need to register.
Размещенный ниже текст является ознакомительной версией и может не соответствовать печатной
1 Непропорциональное размещение производственных ресурсов, культурных и образовательных учреждений по регионам России диктует молодому человеку необходимость затрачивать различный объем усилий для достижения им своих жизненных целей. Среда и стремительно развивающиеся информационно-коммуникационные технологии (ИКТ) конфликтуют. С одной стороны, дается импульс, который формирует у молодежи запросы и потребности, соответствующие современным мировым стандартам. С другой – молодой человек часто не может или не хочет реализоваться в регионе своего постоянного проживания. Казалось бы, использование ИКТ в учебе и предпринимательстве, возможности дистанционных практик [1] обеспечивают равный и широкий доступ к ним и социализацию независимо от места жительства. Однако сохраняющиеся особенности “социального пространства” [2], непосредственно окружающего молодого человека, не приводят к ощущению “счастливости” и состоянию гармонии как “результату единения субъективного и объективного, где под субъективным мы понимаем систему убеждений и устремлений личности, а под объективным – совокупность условий жизни личности, создаваемых благодаря ее целенаправленной активности” [3]. К одной из наиболее очевидных первопричин неудовлетворенности жизненной позицией, хотя и не единственной, относится безработица. Ее обтекаемая, неперсонализированная и абстрактная форма провоцирует респондентов различных опросов именно на такой вывод.
2

ВОСПРИЯТИЕ МОЛОДЕЖЬЮ ПРОБЛЕМЫ БЕЗРАБОТИЦЫ1

1. Безработица, временная и частичная занятость молодежи не считается входом молодого человека в рынок труда. Так, переход “школа–работа”, согласно документам МОТ, считается завершенным и определяется как стабильная и оплачиваемая занятость по письменному договору найма и продолжительностью не менее 12 месяцев. Уместно вспомнить, что и само определение безработицы, по определению МОТ, которое используется в статистике, весьма жесткое: безработным считается только тот, кто активно ищет и готов выйти на работу в течение ближайших двух недель.
3 Более трети молодежи связывают свои проблемы с наличием/отсутствием работы (табл. 1), что можно расценить как позитивное явление, свидетельствующее об их жизненных установках, планах, очень важном внутреннем “фильтре”.
4 Сравнительный анализ объективных показателей уровня молодежной безработицы в регионах с данными о субъективном восприятии ею ситуации, указывает на некоторую закономерность.
5 Так, при сопоставлении результатов опросов молодежи, которая воспринимает безработицу как “главное социальное зло”, с информацией об объективном уровне безработицы по тем же регионам, результаты оказываются весьма неоднозначными.
6 На рис. 1 показаны те регионы, где, согласно опросам, молодых людей, считающих безработицу главной причиной неудовлетворенности своей жизненной позицией, более половины (от 51.2 до 67.2%); при этом реальный уровень безработицы в этих регионах составляет 27.5–34.0% соответственно.
7 На рис. 2 показаны данные по другим регионам: “недовольных” безработицей молодых людей значительно меньше (6–27%), а там уровень безработицы значительно выше (27.1–53.5%). Может показаться, что в некоторых регионах просто “не замечают” высокий уровень безработицы. Особенно наглядно это проявляется в Чеченской республике и ряде других2. 2. Лишь Ингушетия демонстрирует отличающую ее от других республик региона логику: безработица среди молодежи “рекордная” – 60.1%, и первопричину своих бед 63.1% молодежи также видят в ней (рис. 1).

Number of purchasers: 2, views: 557

Readers community rating: votes 0

1. Programma “Tsifrovaya ehkonomika Rossijskoj Federatsii”. Pravitel'stvo Rossijskoj Federatsii: Rasporyazhenie ot 28 iyulya 2017 № 1632-r. Moskva, 2017. 88 s. [The Digital Economy of the Russian Federation: Enactment of the Government of the Russian Federation No. 1632-r of July 28, 2017. Moscow, 2017. 88 p. (In Russ.)] Available at: http://www.tadviser.ru/images/a/af/9gFM4FHj4PsB79I5v7yLVuPgu4bvR7M0.pdf (accessed 28.03.2019).

2. Sorokin P. Chelovek, tsivilizatsiya, obschestvo. Moskva, Politizdat, 1992. 543 s. [Sorokin P. Chelovek, tsivilizatsiya, obshchestvo [A Human Being, Civilization, Society]. Moscow, Politizdat, 1992. 543 p.]

3. Kolesnikova G.I. Sotsial'naya politika Rossii: kontseptsiya razvitiya lichnosti v 21 veke. [Kolesnikova G.I. Sotsial'naya politika Rossii: kontseptsiya razvitiya lichnosti v 21 veke [The Social Policy in Russia: The Concept of Personality Development in the 21st Century]] Available at: http://me-forum.ru/upload/iblock/de8/de8911c72c5d33c61483304cc1d3f693.pdf (accessed 28.03.2019).

4. Regiony Rossii: sotsial'no-ehkonomicheskie pokazateli – 2017 g. Trud. Zanyatost' i bezrabotitsa. Sostav bezrabotnykh po vozrastnym gruppam v 2016 g. Rosstat. [Regions of Russia: Socio-Economic Indicators – 2017. Labour. Employment and Unemployment. The Composition of the Unemployed by Age Groups, 2016. Rosstat (In Russ.)] Available at: www.gks.ru/bgd/regl/b17_14p/Main.htm (accessed 28.03.2019).

5. Kolesnikova G.I. Vozdejstvie na soznanie v sisteme vedeniya setevykh vojn: opyt sotsial'no-filosofskogo osmysleniya. Mezhdunarodnyj zhurnal prikladnykh i fundamental'nykh issledovanij, 2017, № 3 (chast' 2), ss. 311-314. [Kolesnikova G.I. Vozdeistvie na soznanie v sisteme vedeniya setevykh voin: opyt sotsial'no-filosofskogo osmysleniya [The Impact upon Consciousness in the System of Conducting Network Centric Warfare: an Experience of Socio-philosophical Understanding]. Mezhdunarodnyi zhurnal prikladnykh i fundamental'nykh issledovanii, 2017, no. 3 (part 2), pp. 311-314.]

6. Available at: http://applied-research.ru/ru/article/view?id=11450 (accessed 28.03.2019).

7. Regiony Rossii. Osnovnye kharakteristiki sub'ektov Rossijskoj Federatsii. 2017. Stat. sb. Rosstat, Moskva, 2017. 751 s. [Regions of Russia. The Main Characteristics of the Constituent Entities of the Russian Federation. 2017. Statistical Handbook. Rosstat (In Russ.)]. Moscow, 2017. 751 p. Available at: http://www.gks.ru/free_doc/doc_2017/region/reg_sub17.pdf (accessed 28.03.2019).

8. Obsledovanie naseleniya po problemam zanyatosti. Rosstat, Moskva, 2015. [The Population Employment Survey. Rosstat (In Russ.)]. Moscow, 2015. Available at: http://www.gks.ru/bgd/regl/b15_30/Main.htm (accessed 28.03.2019).

9. Khokhlova M.G. Neformal'naya zanyatost': k voprosu o terminakh. Sotsial'no-trudovye issledovaniya. Moskva, IMEhMO, 2008. Vyp. 8, ss. 89-97. [Khokhlova M.G. Neformal'naya zanyatost': k voprosu o terminakh [Informal Employment: on the Issue of Terms]. Sotsial'no-trudovye issledovaniya [Social and Labor Studies]. Moscow, IMEMO, 2008. Issue 8, pp. 89-97.]

10. Federal'nyj zakon “O vnesenii izmenenij v stat'i 2 i 23 chasti pervoj Grazhdanskogo kodeksa Rossijskoj Federatsii” ot 26.07.2017 N 199-FZ. [Federal Law “On Amending Articles 2 and 23 of Part One of the Civil Code of the Russian Federation” of July 26, 2017 (In Russ.)] Available at: https://rg.ru/2017/07/31/kodeks-dok.html (accessed 28.03.2019).

11. Khokhlov I.I. Neformal'naya zanyatost': poisk novykh form sotsial'nogo dogovora. 04.11.2016. [Khokhlov I.I. Neformal'naya zanyatost': poisk novykh form sotsial'nogo dogovora [Informal Employment: Searching for New Forms of Social Contract]. 04.11.2016.] Available at: https://www.imemo.ru/index.php?page_id=563&pid=575 (accessed 28.03.2019).

12. Florinskaya Yu.F., Mkrtchyan N.V., Maleva T.M., Kirillova M.K. Migratsiya i rynok truda. Moskva, ID “Delo” RANKh i GS, 2015. 108 s. [Florinskaya Yu.F., Mkrtchyan N.V., Maleva T.M., Kirillova M.K. Migratsiya i rynok truda [Migration and the Labour Market]. Moscow, Publishing House “Delo” RANEPA, 2015. 108 p.]

13. King R. Theorising New European Youth Mobilities. Population, Space and Place. 2018, vol. 24, issue 1, pp. 1-12. Available at: https://onlinelibrary.wiley.com/doi/10.1002/psp.2017 (accessed 28.03.2019).

14. Internal Market, Industry, Entrepreneurship and SMEs: Social Economy in the EU. Available at: https://ec.europa.eu/growth/sectors/social-economy_en (accessed 28.03.2019).

15. Varnavskij V.G. Osnovy kursa “Gosudarstvenno-chastnoe partnerstvo”. Osnovy gosudarstvenno-chastnogo partnerstva (teoriya, metodologiya, praktika). Uchebnik. Moskva, Ankil, 2015, ss. 4-20. [Varnavskii V.G. Osnovy kursa “Gosudarstvenno-chastnoe partnerstvo” [The Basic Course of the Public-private Partnership]. Osnovy gosudarstvenno-chastnogo partnerstva (teoriya, metodologiya, praktika). Uchebnik [The Basics of the Public-private Partnership (Theory, Methodology, Practice). A Textbook]. Moscow, Ankil, 2015, pp. 4-20.]

Система Orphus

Loading...
Up