Manifestation of the modern doctrine of law in the activities of the judiciary

 
PIIS013207690006739-4-1
DOI10.31857/S013207690006739-4
Publication type Article
Status Published
Authors
Affiliation: Kazan (Volga region) Federal University
Address: Republic of Tatarstan, Kazan
Journal nameGosudarstvo i pravo
EditionIssue 9
Pages140-144
Abstract

The article attempts to establish the formal and substantive specifics of the manifestation of the doctrine of law in the activities of the judiciary; reveals the General theoretical characteristics and features of its historical significance and role as a source of law. Modern practice-oriented properties of the legal doctrine in the context of adoption of law enforcement acts by judicial bodies are revealed, as well as on the basis of content analysis of domestic judicial practice, the main signs of its manifestation are given.

The author analyzes the modern practice of the doctrine of law in international law, international jurisprudence, as well as the importance and role of the doctrine of law in the judicial systems of Great Britain and the United States.

Keywordsdoctrine of law, judicial bodies, source of law, law enforcement, practice, judicial act, manifestation, resolutions
Received18.09.2019
Publication date23.09.2019
Number of characters22537
Cite  
100 rub.
When subscribing to an article or issue, the user can download PDF, evaluate the publication or contact the author. Need to register.
Размещенный ниже текст является ознакомительной версией и может не соответствовать печатной
1 В настоящее время в России правовая доктрина в качестве официального источника права не признается, в то время как на практике доктрина права является важным связующим звеном в правовой системе Российского государства, значительно влияющим на практику и теорию правотворчества, правореализации и правоприменения. В самой правовой доктрине по поводу её ратификации в качестве официальной формы (источника) права зачастую проговариваются антагонистические точки зрения. Выработанного единого мнения по обозначенному вопросу в российской юридической науке и практике пока нет.
2 Вполне уместно будет процитировать слова французского мыслителя XX в. Р. Давида, который отмечал, что «для тех, кто считается с реальностью и имеет более широкий взгляд, доктрина в наши дни составляет очень важный и весьма жизненный источник права. Эта роль правовой доктрины проявляется в том, что именно доктрина создает словарь и правовые понятия, которыми пользуется законодатель»1. 1. Давид Р. Основные правовые системы современности / пер. с фр.; и вступит. ст. В.А. Туманова М., 1988. С. 143.
3 Правовая доктрина по своим сущностно-содержательным и функциональным признакам — это научно обоснованная система знаний, обладающая регулятивно-динамическими возможностями. Правовая доктрина отражает явления общественно-политической и государственно-правовой практики, выступает градиентом формирования и развития не только для юридической науки, но и для всей правовой системы и жизни общества и государства. Доктрина права должна совмещать не только теоретические основы и методы, но и практико-ориентированные знания, механизмы и концепции.
4 Как было отмечено выше, на сегодняшний день правовая доктрина играет важную роль как в законотворческом процессе, так и в области реализации права и правоприменения, однако такое практико-ориентированное значение правовая доктрина имела отнюдь не всегда перманентно. Свое особое значение как формы (источника) права правовая доктрина начала приобретать ещё в Древнем Риме (IV в. до н.э.) в деятельности магистров и преторов в форме эдиктов вследствие ограничения их права конверсировать, упразднять и, более того, издавать новые законы ("praetor ius facere non potest " ― «претор не может творить право»2). В частности, при руководстве судебными процессами они (магистры и преторы) по истечении времени стали приобретать право толковать закон, внося при этом субъективно-произвольные начала в норму закона и изменения в направлении развития цивильного права. Указанная функция преторов и магистров являлась отнюдь не злоупотреблением правом (положением), а носила вполне прагматичный характер (так как с естественно-активным развитием общественных, в частности торговых, отношений действующие нормы цивильного права принимали анахроничный характер и переставали соответствовать реалиям своего времени), тем самым придавая эдиктам преторов и магистров существенное значение в правовой системе древнеримской империи. Следовательно, сложившаяся практика толкования закона, не затрагивающая компетентность цивильного законодательства, начинает развиваться и уже на основе эдиктов, устраняющих пробелы в праве и тем самым создающих новый эдикт с новыми положениями закона, приводит к изменению (исправлению) правовых норм цивильного права, придавая деятельности преторов особую форму правообразования. 2. Новицкий И.Б. Римское право. 7-е изд., стереотип. М., 2002. С. 23.

Number of purchasers: 2, views: 638

Readers community rating: votes 0

1. Burdina E.V. On the improvement of the judicial community in the context of strengthening the unity of the judicial system / / Ross. judge. 2014. No. 2. P. 24 - 27 (in Russ.).

2. Gilmullin A.R. Legal doctrine of the Russian Federation in the context of judicial reform: collection of PhD student. scientific. works of the faculty of law of KFU / ed. by Z.F. Khusainova. Kazan, 2015. P. 71 - 84 (in Russ.).

3. David R. Major legal systems of our time / translated from the French and introductory article V.A. Tumanov. M., 1988. P. 143 (in Russ.).

4. Doctrinal sources of law // Big dictionary of law. 3rd ed., revised and supplemented. M., 2007 (in Russ.).

5. Emelin M. Yu. Legal doctrine in the system of common law sources: based on the analysis of the us legal system: dis. ... PhD in Law. Penza, 2015. P. 125 (in Russ.).

6. Novitsky I.B. Roman Law. 7th ed., stereotype. M., 2002. P. 23 (in Russ.).

7. Statute of the International Court of justice. 1945 // Public International Law: coll. of doñ. M., 1996. P. 13, 14 (in Russ.).

Система Orphus

Loading...
Up