The Representation of Labour Migrants in the Russian Media [Obrazy trudovykh migrantov v rossiiskikh massmedia]

 
PIIS086954150004186-4-1
DOI10.31857/S086954150004186-4
Publication type Article
Status Published
Authors
Affiliation: St. Petersburg University
Address: 7–9 Universitetskaya Emb., St. Petersburg, 199034, Russia
Affiliation: St. Petersburg University
Address: 7–9 Universitetskaya Emb., St. Petersburg, 199034, Russia
Journal nameEtnograficheskoe obozrenie
Edition1
Pages149-165
Abstract

In this article, we examine the representation of cross-border labour migrants in the Russian media. The study was conducted in 2005–2015. During the first stage of the project, the regional press was studied by means of the qualitative content analysis. During the second stage, attention was focused on television, which has a more significant impact on the distribution and imposition of images of migrants than the press or the Internet. We analyze the news format, as well as the formats of talk show and comedy show. The main methodological framework is critical discourse analysis. We argue that television, as the most influential source of information, constructs different images of migrants through the different formats used, with negatively colored images clearly predominating. Common to these images are gender, age, ethnic, and class stereotyping, a limited set of life contexts, as well as depersonalization and passivity.

Keywordsmigration studies, anthropology of media, migration discourses, critical discourse analysis, images of migrants
AcknowledgmentThis research was supported by the following institutions and grants: Russian Science Foundation, https://doi.org/10.13039/501100006769 [grant no. 16-18-10092]
Received24.03.2019
Publication date26.03.2019
Number of characters46764
Cite   Download pdf To download PDF you should sign in
Размещенный ниже текст является ознакомительной версией и может не соответствовать печатной
1 Трансграничные миграции всегда были одним из главных факторов социальной и культурной трансформации. Под влиянием процессов глобализации мобильность населения многократно усиливается. В этой ситуации социальные науки переосмысливают прежние понятия о границах, нациях и сообществах, переопределяют отношения между глобальным и локальным и выводят на передний план концепции детерриторизации и глобального пространства, сетей и потоков — людей, товаров, услуг, капиталов, технологий и идей, — преодолевающих национальные и региональные границы.
2 Благодаря мигрантам, с одной стороны, увеличивается разнообразие (городского) населения, развивается рынок труда, социальный и культурный ландшафт обогащается новыми идеями и практиками. С другой стороны, мигранты бросают вызов сложившемуся социальному порядку и могут способствовать социальному напряжению в принимающем обществе. Эта ситуация чревата развитием этнической стратификации, этнизацией социальных проблем и усилением правых антимигрантских позиций как в повестке политических партий, так и со стороны ряда общественных движений. Большую роль в этих процессах играет общественное мнение, в значительной степени формирующееся под влиянием медийного дискурса, который, в свою очередь, в условиях демократических политических режимов относительно независим, а в условиях автократических режимов напрямую контролируется государственной властью. Будучи страной, активно принимающей мигрантов, Россия оказывается в русле общемировых тенденций, в силу своеобразия культурно-исторического контекста находящих здесь свое специфическое выражение.
3 В 2000-х годах на смену вынужденной миграции русскоязычного населения из бывших советских республик (которая, по сути, была репатриацией выходцев из России и их потомков) пришла массовая трудовая миграция по большей части из центральноазиатских и закавказских республик. Она в основном имела возвратный характер, однако значительная часть трудовых мигрантов стала оседать в России. В обществе нарастали ксенофобские, антимигрантские настроения, во многом сформированные политическим и медийным дискурсами. Политики, чиновники и журналисты активно спекулировали на этой теме: завышали масштабы легальной и особенно нелегальной миграции, расистски подчеркивали этнический состав мигрантов, занижали их социальный статус, преувеличивали исходящие от них угрозы, эксплуатируя страхи населения.
4 В 2010-е годы миграционные тенденции предыдущего периода в общем сохранялись, сохранялась и турбулентность общественно-политической среды: резкие колебания миграционной политики между либеральным и рестриктивным режимами, частая реорганизация ключевого актора — федеральной миграционной службы, достаточно высокий уровень ксенофобии населения. С 2014 г. под влиянием экономического и политического кризиса миграционная ситуация начинает меняться. Общая численность трудовых мигрантов снижается, их поток из среднеазиатских республик замедляется (во многом из-за запретительных мер), а в рамках Евразийского союза, наоборот, происходит либерализация миграционного режима; кроме того, появляется поток беженцев с Юга-Востока Украины. Вместе с изменением экономической ситуации и политической повестки меняется и фокус медиадискурса: миграционная проблематика вытесняется на периферию.

views: 2054

Readers community rating: votes 0

1. Azhgikhina, N., ed. 2011. Obraz trudovogo migranta iz Tsentral’noi Azii v zerkale moskovskoi i natsionalnoi rossiiskoi periodiki [The Image of a Labor Migrant from Central Asia in the Mirror of the Moscow and Russian National Periodicals]. Moscow: SZhR; TsIAPSZh.

2. Berry, J. 2001. Akkulturatsiia i psikhologicheskaia adaptatsiia [Acculturation and Psychological Adaptation]. Razvitiye lichnosti 3–4: 183–193. URL: rl-online.ru/articles/3_4-01/198.html

3. Bocharova, O. 1996. Formula zhenskogo schast’ia. Zametki o zhenskom lyubovnom romane [The Formula of Female Happiness. Notes about a Female Love Story]. NLO 22: 292–301.

4. Dyatlov, V.I., ed. 2009. Transgranichnyye migratsii i prinimayushcheye obshchestvo [Transboundary Migrations and Host Society]. Ekaterinburg: Izdatel’stvo Ural’skogo universiteta.

5. Goffman, E. 2000. Predstavlenie sebia drugim v povsednevnoi zhizni [The Presentation of Self in Everyday Life]. Moscow: Kanon-press-C.

6. Hajiyev, Z., ed. 2009. Abandoned Wives of Tajik Labor Migrants. Dushanbe: IOM.

7. Karpenko, O. 2002. Yazykovye igry s “gostiami s yuga”: “kavkaztsy” v rossiiskoi demokraticheskoi presse 1997–1999 gg. [Language Games with “Guests from the South”: “Caucasians” in the Russian Democratic Press 1997–1999]. In Multikulturalizm i transformatsiya postsovetskikh obshchestv [Multiculturalism and the Transformation of Post-Soviet Societies], edited by V. Tishkov, 162–192. Moscow: IEA RAN.

8. Karpenko, O. 2004. Kak i chemu ugrozhaiut migranty? Yazykovye igry v “gostei s iuga” i ikh posledstviia [Who are Threatened by Migrants? Language Games Concerning “Guests from the South” and Their Implications]. In Migratsiia i natsional’noe gosudarstvo [Migration and Nation State], edited by T. Baraulina and O. Karpenko, 62–84. St. Petersburg: TsNSI.

9. Keding, K., and A. Struppert. 2006. Ethno-Comedy im deutschen Fernsehen [Ethnic Jokes in German Television]. Berlin: Frank & Timme.

10. Kondratieva, N.E., and L.V. Mordovina. 2008. Tok-shou kak zhanr sovremennoi massovoi kul’tury [Talk Show as a Genre of Modern Mass Culture]. Analitika kulturologii 12: 205–210.

11. Kress, G., and T. van Leeuwen. 1996. Reading Images — The Grammar of Visual Design. London: Routledge.

12. Malakhov, V.S. 2015. Integratsiia migrantov [Integration of Migrants]. Moscow: Liberalnaia missiia.

13. Malashenko, A.V. 1999. Ksenofobiia v postsovetskom obshchestve [Xenophobia in Post-Soviet Society]. In Neterpimost’ v Rossii [Intolerance in Russia], edited by G. Vitkovskaya and A. Malashenko, 6–18. Moscow: Moskovskii tsentr Karnegi.

14. Malkova, V.K. 2012. Polietnicheskaya Moskva 2011–2012 [Polyethnic Moscow 2011–2012]. Issledovaniia po prikladnoi i neotlozhnoi etnologii 233. Moscow: IEA RAS.

15. Matison, D. 2013. Media-Diskurs [Media Discourse]. Moscow: Humanitarian Center.

16. Mukomel, V.I. 2011. Rossiiskie diskursy o migratsii: “nulevye gody” [Russian Discourses on Migration]. In Rossiia reformiruiushchaiasia [Reforming Russia], 10: 86–108. Moscow: St. Petersburg: IS RAN; Nestor-Istoriia.

17. Okladnikova, E.A. 2015. Trudovaia migratsiia v narrativakh zhitelei Sankt-Peterburga [Labor Migration in the Narratives of the Inhabitants of St. Petersburg]. Moscow: Direkt-Media.

18. Regamey, A. 2010. Obraz migrantov i migratsionnaia politika v Rossii [Representations of Migrants and the Politics of Migration in Russia]. Antropologicheskii forum 13: 389–406.

19. Regamey, A. 2013. Yumor, rasizm i otkaz v priznanii. Tadzhiki i peredacha “Nasha Russia” [Humor, Racism and Denial of Recognition. Tajiks and the “Our Russia” Program]. In: Rasizm, ksenofobiia, diskriminatsiia [Racism, Xenophobia, Discrimination], edited by E. Demintseva, 357–376. Moscow: NLO.

20. Reisigl, M., and R. Wodak. 2001. Discourse and Discrimination. London: Routledge.

21. Ryasantsev, S.V., E.E. Pismennaya, I.S. Karabulatova, and Sh.Y. Akramov. 2014. Transformation of Sexual and Matrimonial Behavior of Tajik Labour Migrants in Russia. Asian Social Science 10 (20): 174–183.

22. Sikevich, Z.V. 1999. Etnicheskaia nepriiazn v massovom soznanii rossiian [Ethnic Hostility in the Mass Consciousness of Russians]. In Neterpimost’ v Rossii [Intolerance in Russia], edited by G. Vitkovskaya and A. Malashenko, 99–112. Moscow: Moskovskii tsentr Karnegi.

23. Skrebtsova, T.G. 2015. (Trans)formirovanie sotsial’nykh stereotipov v sovremennom rossiiskom pub- lichnom diskurse (na primere trudovykh migrantov i bezhentsev) [(Transformation) of Social Stereotypes in the Contemporary Russian Public Discourse (on the Example of Labor Migrants and Refugees)]. Politicheskaya lingvistika 1: 224–230.

24. Sotkasiira, T. 2013. Vstrechi s “kavkaztsami” [Meetings with “Caucasians”]. Diaspory 1: 84–112.

25. Timoshkin, D. 2013. Obraz “kavkaztsa” v panteone zlodeev sovremennogo rossiyskogo kriminalnogo romana [The Image of the “Caucasian” in the Pantheon of the Villains of the Modern Russian Criminal Novel]. Diaspory 1: 65–83.

26. Titov, V.N. 2003. O formirovanii obraza etnicheskogo immigranta [On the Formation of the Image of an Ethnic Immigrant]. Sotsiologicheskie issledovaniia 11: 41–50.

27. van Dijk, T. 2013. Diskurs i vlast [Discourse and Power]. Moscow: Librocom.

28. van Leeuwen, T. 2005. Introducing Social Semiotics. London: Routledge.

29. van Leeuwen, T. 2008. Discourse and Practice. Oxford: Oxford University Press.

30. Volkov, D., and S. Goncharov. 2014. Rossiyskii media-landshaft [Russian Media Landscape]. 19.06.2014. http://russia-rating.ru/info/2505.html

31. Wodak, R. 2013. Critical Discourse Analysis: Challenges and Perspectives. In Critical Discourse Analysis, edited by R. Wodak, 1: XIX–XLIII. Los Angeles: SAGE Publications.

32. Zayonchkovskaya, Zh.A., D.V. Poletaev, Yu.F. Florinskaia, N.V. Mktrchian, and K.A. Doronina. 2014. Zashchita prav moskvitchei v usloviyakh massovoy migratsii [Protection of the Rights of Muscovites in Conditions of Mass Migration]. Moscow: Tsentr migratsionnykh issledovanii.

33. Zvereva, V.V. 2012. “Nastoyashchaia zhizn” v televizore [The “Real Life” in TV]. Moscow: RGGU.

Система Orphus

Loading...
Up