КОЧЕВНИЧЕСКОЕ ПОГРЕБЕНИЕ С ВЬЮЧНОЙ ФЛЯГОЙ ИЗ ЮЖНОГО ПРИУРАЛЬЯ

 
Код статьиS032103910014844-1-1
DOI10.31857/S032103910014844-1
Тип публикации Статья
Статус публикации Одобрена к публикации
Авторы
Должность: научный сотрудник
Аффилиация: Институт археологии РАН
Адрес: Российская Федерация,
Аннотация

 

В статье представлено впускное погребение эпохи ранних кочевников из Южного Приуралья, в котором была найдена гончарная красноглиняная вьючная фляга. Находки вьючных фляг в комплексах кочевников Южного Урала редки и встречаются в погребениях кочевой знати. Погребение было совершено в юго-восточной части кургана в могильной яме подбойной конструкции. Помимо гончарной фляги в погребении найдены железный меч, бронзовые наконечники стрел и другие предметы.  Материалы кургана относятся к кругу памятников филипповского облика, обладающих характерным погребальным обрядом и вещевыми наборами. Дата комплекса – последняя треть IV – рубеж IV – IIIвв. до н.э.

 

 

Ключевые словаЮжное Приуралье, кочевники, ранние сарматы, гончарная керамика, вьючные фляги, погребальный обряд.
Получено30.04.2021
Кол-во символов11126
100 руб.
При оформлении подписки на статью или выпуск пользователь получает возможность скачать PDF, оценить публикацию и связаться с автором. Для оформления подписки требуется авторизация.

Оператором распространения коммерческих препринтов является ГАУГН-ПРЕСС

Размещенный ниже текст является ознакомительной версией и может не соответствовать печатной.
1 Комплекс, содержавший вьючную гончарную флягу был выявлен летом 2019 г. Приуральской экспедицией ИА РАН при исследовании кургана 1 группы № 3 «Студеникин Мар», расположенной в западной части могильника некрополя эпохи ранних кочевников «Курганное поле Высокая Могила – Студеникин Мар» в Южном Приуралье. Некрополь состоит из пяти курганных групп, насчитывающих несколько десятков курганных насыпей разной величины, включая крупные погребальные сооружения кочевой знати, и находится в западной части Урало-Илекского междуречья на территории Оренбургской области1. Археологический контекст находки. Курган 1 (диаметр 58 м, высота до 2,64 м) являлся самым большим в группе. В основе погребальной конструкции кургана 1 находилось центральное погребение с дромосом (погребение 4). Дромосное погребение было перекрыто деревянной надмогильной конструкцией, вероятнее всего, из радиально уложенных бревен, к моменту исследования полностью сгоревшей. Помимо сгоревшей конструкции, в насыпи кургана фиксировался круговой валик диаметром до 33 м, сооруженный из материкового суглинка вокруг центрального погребения. При исследовании насыпи кургана, в южной поле обнаружены многочисленные скопления костей лошади. Помимо костей лошади, в южной поле кургана был найден бронзовый ковш, а также богатый уздечный набор, уложенный в качестве жертвенного комплекса на погребенной почве за пределами глиняного валика. Уздечный набор включал в себя железные удила, биметаллические псалии, бронзовый пластинчатый налобник, пронизи, а также бронзовые зооморфные уздечные бляхи. Всего в кургане было выявлено 6 погребений, относящихся к одному культурно-хронологическому горизонту. Комплекс с вьючной флягой (погребение № 2) был выявлен на периферии подкурганной площадки, в юго-восточном секторе. Погребение выявлено в 15 м юго-восточнее условного центра кургана за пределами кольцевого вала около его внешней границы. Могильная яма имела подбойную конструкцию (рис. 1), где погребальная камера была устроена в длинной (западной) стенке. Входная яма неправильной, подпрямоугольной формы с закругленными углами была ориентирована по линии северо-восток – юго-запад. При исследовании входной ямы расчищены остатки плах и бревен (тополь?), закрывающие вход в погребальную камеру. Погребальная камера имела неправильную овально-подтрапециевидную форму с неровными закругленными стенками. Общая длина подбойного погребения (погребальная камера и входная яма) по линии дна по оси восток – запад составила до 2,35–2,4 м, ширина по линии север – юг составила 1,8 м. Вероятнее всего, погребальная камера имела сводчатый потолок. Условно реконструируемая высота сводчатого потолка от линии дна составила около 0,55–0,6 м. Глубина от уровня материковой поверхности – до 0,74 м На дне погребальной камеры фиксировался тлен светло-коричневого цвета, вероятнее всего от органической подстилки, на которой был уложен погребенный. В погребальной камере был расчищен костяк подростка (мужской?). Костяк располагался в центре погребальной камеры, в вытянутом на спине положении, головой на юг. В области черепа фиксировался органический тлен желто-зеленого оттенка, возможно от головного убора. Под костяком также отмечен органический тлен светлого беловатого оттенка. Данный тлен, вероятнее всего – остатки одежды. Около южной стенки, в 0,25 м от черепа была найдена гончарная керамическая фляга (рис. 1, 1–3). Фляга бледно-оранжевого цвета с округлым туловом и уплощенно-сферическим профилем, имеет относительно невысокую и узкую горловину (рис. 2, 1). Выпуклая сторона сосуда украшена двумя концентрическими кругами в виде неглубоких желобков. На плечиках сосуда вертикальные прямоугольные со скругленными углами выступы-налепы со сквозными продольными отверстиями. Размеры фляги: высота – 30,75 см, высота горла с венчиком – 3 см, диаметр венчика – 6,75 см, высота валика венчика – 1,35 см, диаметр горла – 6 см, внутренний диаметр горла – 4,5 см, диаметр тулова фляги – 28,3 см, толщина фляги – 17,4 см, толщина стенок – 0,8 см, длина боковых ручек – 4,2 см, высота боковых ручек – 1,7 см, толщина боковых ручек – 3,5 см, диаметр отверстия ручки – 0,7 см, диаметр внешней окружности орнамента – 12 см, диаметр внутренней окружности орнамента – 10,5 см. Расчет объема фляги делался по формуле расчета шарового сегмента: V= πH2×(R- H3) . H – высота от или в нашем случае толщина фляги (от передней до задней стенки по внешнему контуру), R – радиус тулова. Расчетный внутренний объем фляги исходя из представленных размеров, получился 6,34 л. Расчетный объем был проверен путем засыпки фляги мелким песком. Затем песок был пересыпан в емкость, имеющую прямоугольную форму. Занятый песком объем составил 29,8х19,5х10,7 см. Объем составил 6,218 литра. Таким образом, внутренний объем фляги составил 6,218–6,34 л. Ниже пояса погребенного, под небольшим углом относительно оси костяка, под правым бедром лежал железный с меч узким бабочковидным или крыловидным перекрестьем (рис. 1, 1, 1.2, 5). Под перекрестьем и около средней части клинка были найдены две бронзовые ворворки. От запястья левой руки и вдоль левого бедра фиксировались остатки кожаного (?) колчана. В колчане были найдены 28 бронзовых трехлопастных наконечников (рис. 1, 1, 1.3, 4). Поверх остатков колчана, фиксировался деревянный тлен от лука, уложенного вдоль линии костяка между левой рукой и западной стенкой. Судя по характерным остаткам, лук относился к категории скифских сигмовидных луков (рис. 1, 1, 1.4). Реконструируемая длина лука – 0,8 м. В южной части погребальной камеры, ближе к юго-западному углу, в 10 см от западной стенки фиксировались остатки деревянной миниатюрной чаши (рис. 1, 1, 1.5). Судя по характерному тлену, диаметр чаши составлял до 10 – 12 см. Хронология комплекса. Архитектура, погребальный обряд и вещевые комплексы кургана 1 группы «Студеникин Мар» имеют большое сходство с исследованными в 2016 – 2017 гг. большими курганами данного некрополя, а также имеют близкие параллели в известном могильнике Филипповка 1 и памятниками филипповского круга на Южном Урале. Наконечники стрел из погребения № 2 имеют широкие аналогии в колчанных наборах южноуральских номадов конца V–IV вв. до н.э. Железный меч с узким бабочковидным (крыловидным) перекрестьем и, вероятнее всего, когтевидным навершием относится к типу III отдела 1 по В.Н. Васильеву и датируется в рамках IV вв. до н.э.2 Однако в качестве ближайших аналогий можно указать на мечи из курганов 6 и 7 могильника Филипповка 1, которые, судя по элементам конского снаряжения, а также другим категориям инвентаря, найденных в них могут датироваться в пределах середины – половины IV в. до н.э.3 Нужно отметить, что инвентарь, найденный в погребении, достаточно сложно датировать в узких хронологических рамках, поэтому при определении хронологической позиции комплекса, необходимо обратить внимание на вещевые комплексы, найденные в кургане. Обращает на себя внимание уздечный набор, найденный в южной поле кургана, недалеко от границ глиняного вала вокруг центральной могилы. Вещи, найденные в составе набора, датируются в пределах второй половины – конца IV вв. до н.э. Особого внимания заслуживает бронзовый пластинчатый налобник (рис. 2, 2). Серия похожих налобников известна в погребениях и жертвенных комплексах в курганах ранних кочевников Южного Урала. Все они происходят из богатых и статусных погребений кочевнической знати, датированных второй половиной IV – рубежом IV–III вв. до н.э.4 Биметаллические псалии, найденные в составе уздечного набора, с железными сердечниками и бронзовыми приливами отмечены в комплексах Предкавказья, Среднего и Нижнего Дона, лесостепных памятниках скифского времени IV в. до н.э. Наиболее многочисленная серия их найдена в Прикубанье в уздечных наборах второй половины IV в. до н.э.5 По мнению В.Н. Васильева, применительно к южноуральским комплексам подобные псалии могут выступать в качестве хроноиндикаторов второй половины IV в. до н.э.6 Примечательной находкой можно считать и бронзовые уздечные бляхи (рис. 2, 3–5), в числе которых особо следует отметить зооморфные бляхи (рис. 2, 5), имеющие прямые аналогии в комплексах Предкавказья и Среднего Дона второй половины IV – начала III вв. до н.э.7 Следует также отметить находку меча синдо-меотского (меотского) типа, который был найден в погребении № 1 данного кургана. Немногочисленная серия таких мечей найдена в южноуральских комплексах IV – рубежа IV–III вв. до н.э.8 Хорошим хроноиндикатором является меч переходного типа, обнаруженный при исследовании погребения № 5. Наиболее представительную серию комплексов, содержащих такие мечи с характерным набором раннепрохоровского инвентаря В.Н. Васильев относит к последней четверти IV в. до н.э.9 Учитывая, что планиграфически данное погребение расположено в непосредственной близости от центрального погребения, можно предполагать относительно близкое время их сооружения в пределах второй половины IV, не позднее рубежа IV–III вв. до н.э. Что касается вьючных гончарных фляг, то их находки в погребениях ранних кочевников Южного Урала немногочисленны. Вместе с тем, они являются достаточно характерными хроноиндикаторами, и время их появления на Южном Урале определяется последними десятилетиями IV в. до н.э.10 На наш взгляд, дата кургана определяется последней третью IV в. до н.э. – рубежом IV–III вв. до н.э. 1. Sirotin et alii 2018. 334–339.

2. Vasil‘ev 2001, 38–39.

3. Pshenichnyk 2012, 155–156, 162–167.

4. Sirotin 2019. 224–223.

5. Erlikh 2010, 91; 2006, 62.

6. Vasil’ev 2004, 155.

7. Mogilov 2008, 415, рис. 193; Gulyaev, Savchenko 2004, 40, рис. 4, 10, 11.

8. Meshcheryakov, Yablonsky 2007. 357–368.

9. Vasil’ev 2004, 153.

10. Vasil’ev 2006. 58–62. См. также статью М.Ю. Трейстера в данном номере.

1. Васильев, В.Н. Вооружение и военное дело кочевников Южного

2. Урала в VI – II вв. до нашей эры. Уфа.

3. Васильев, В.Н. К хронологии раннепрохоровского комплекса.

4. Уфимский археологический вестник 5, 153–172.

5. Васильев, В.Н. К хронологии вьючных фляг ранних кочевников

6. Южного Урала. В кн.: Г.Т. Обыденнова, Н.С. Савельев (ред.), Южный

7. Урал и сопредельные территории в скифо-сарматское время. К 70-

8. летию Анатолия Харитоновича Пшеничнюка. Уфа, 58–62.

9. Гуляев, В.И., Савченко, Е.И. Новый памятник скифского времени на

10. Среднем Дону. В кн.: В.И. Гуляев (ред.), Археология Среднего Дона в

11. Мещеряков, Д.В, Яблонский, Л.Т. О некоторых кавказских импортах в памятниках раннесарматского времени Южного Приуралья. В кн.: В.И. Козенкова, В.Ю. Малашев (ред.), Северный Кавказ и мир кочевников в раннем железном веке: сборник памяти М.П. Абрамовой. М., 357–368.

12. Могилов, О.Д. Спорядження коня скіфської доби у Лісостепу Східної Європи. Киев.

13. Пшеничнюк, А.Х., Филипповка. Некрополь кочевой знати IV века до н.э. на Южном Урале. Уфа.

14. Сиротин, С.В., Богачук, Д.С., Окороков, К.С. Курганная группа

15. «Богатырские могилки» № 4 (Оренбургская область, Оренбургский

16. район). В кн.: А.В. Энговатова (ред.), Города, селища, могильники.

17. Раскопки 2017. Материалы спасательных археологических

18. исследований. М., 334–339.

19. Сиротин, С.В. Об одной группе пластинчатых налобников в уздечных наборах ранних кочевников Южного Урала. В кн.: И.Н. Храпунов (ред.), Крым в сарматскую эпоху (II в. до н.э. – V в. н.э.). V. Материалы X международной научной конференции «Проблемы сарматской археологии и истории». Симферополь, 224–233.

20. Эрлих, В.Р. Связи Прикубанья с Поволжьем и Приуральем во второй половине IV в. до н.э. (по материалам Тенгинских святилищ). В кн.: В.В. Мурашева (ред.), Город и степь в контактной евро-азиатской зоне. Тезисы докладов III международной научной конференции, посвященной 75-летию со дня рождения Г.А. Федорова-Давыдова (1931–2000). М., 60–62.

21. Эрлих, В.Р. Узда Колхиды и Центральной Грузии античной эпохи: к проблеме выделения традиций. В кн.: М.М. Герасимова, В.Ю. Малашев, М.Г. Мошкова (ред.), Археология и палеоантропология евразийских степей и сопредельных территорий. М., 73–106.

Студеникин Мар_Рис. 1 (Студеникин_Мар_Рис_1.jpg, 4,690 Kb) [Link]

Студеникин Мар_Рис. 2 (Студеникин_Мар_Рис_2.jpg, 3,756 Kb) [Link]

Система Orphus

Загрузка...
Вверх