Politics of Myth in Euripides’ Iphigenia in Aulis and Bacchae

 
PIIS032103910011586-7-1
DOI10.31857/S032103910011586-7
Publication type Article
Status Published
Authors
Affiliation: Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration
Address: Russian Federation, Moscow
Journal nameVestnik drevnei istorii
EditionVolume 81 Issue 3
Pages577-589
Abstract

By analyzing the two latest of the extant Euripides’ tragedies, the article addresses two interdependent questions: the possibility to perceive an internal structural unity within a dramatic trilogy lacking a unifying plot, and the role of political context in constructing such a dramatic unity. The investigation of the motif structure of Bacchae and Iphigenia in Aulis (as well as the reconstruction of the contents of the third part of the trilogy, Alcmaeon in Corinth) demonstrates that they are connected by the key themes of preserving/breaking the philia and being true to one’s kin. Although these themes could be treated as rather general, they might also allude to contemporary political events. More specifically, the motif and lexical parallels to Aristophanes’ Frogs (performed within the same year) reveal some possible references to the idea of restoring the exiled participants of the 411 BC oligarchic coup, which was passionately debated at that time. However, in contrast to Aristophanes, Euripides seems to treat it in a much more ambivalent way.

KeywordsAristophanes, Euripides, tragedy, comedy, political context, motif structure, dramatic unity
AcknowledgmentMinistry of Science and Higher Education of the Russian Federation grant no. 075-15-2020-908
Received15.09.2021
Publication date16.09.2021
Number of characters37947
Cite  
100 rub.
When subscribing to an article or issue, the user can download PDF, evaluate the publication or contact the author. Need to register.
Размещенный ниже текст является ознакомительной версией и может не соответствовать печатной
1 Как хорошо известно, «Ифигения в Авлиде» и «Вакханки», последние дошедшие до нас из написанных Еврипидом трагедий, были предназначены для постановки на Великих Дионисиях 405 г. до н.э. Это достаточно редкий случай, когда нам точно известны даты написания и постановки еврипидовских пьес, и еще более редкая удача, когда мы имеем две драмы, поставленные в рамках одной трилогии. Совпадение этих двух обстоятельств позволяет задаться сразу двумя в высшей степени значимыми вопросами. Первый – существовала ли мотивная и содержательная связь между частями драматических трилогий в то время, когда они уже очевидным образом не были, как это происходило ранее у того же Эсхила, связаны единым сюжетом. Второй вытекает из наметившейся в последнее время тенденции заново вернуться к проблеме связи трагедии с современным ей социально-политическим контекстом. Если такая связь являлась одной из естественных характеристик афинской драмы, то естественно предположить, что внутреннее единство частей трилогии (буде оно существовало) могло среди прочего быть обусловлено именно отсылками к одним и тем же темам и проблемам, актуальным для политической ситуации в полисе именно в это время. Этим двум взаимосвязанным вопросам и посвящена данная статья.
2 Понятно, что первый вопрос – о взаимосвязи двух трагедий, поставленных в рамках одного представления, – уже не раз занимал внимание исследователей. Однако по большей части они ограничивались довольно очевидными общими темами, вытекающими из особенностей использованных Еврипидом мифологических версий. В качестве примера сошлемся на краткую формулировку из статьи Изабель Торренс в «Companion to Euripides»: «При всех своих значительных различиях “Ифигения в Авлиде” и “Вакханки” объединены рядом общих тем. В обеих трагедиях изображены ужасы убийства близких (Ифигению приносит в жертву отец, а Пенфея убивает безумная мать) и кажущиеся взаимоисключающими интересы семьи и общества. Обе трагедии завершаются крахом семьи, которому противопоставлена победа социума, и в них обеих язык религиозного ритуала использован для обозначения всеобщего разрушения»1. Однако в принципе подобные параллели носят достаточно общий характер и свойственны определенному типу мифологического повествования, а именно так называемым семейным мифам о наследственном родовом проклятии или кровной мести. Им соответствует и устойчивый набор типичных трагических тем и мотивов, среди которых центральное место, пожалуй, занимает мотив «родства, любви, дружбы» – φιλία. Именно тема «нарушения φιλία» становится, по Аристотелю, ключевой в отборе наилучших трагических сюжетов, среди которых постепенно выделились несколько «семейных мифов», посвященных страшным деяниям или претерпеваниям членов одного рода: πρῶτον μὲν γὰρ οἱ ποιηταὶ τοὺς τυχόντας μύθους ἀπηρίθμουν, νῦν δὲ περὶ ὀλίγας οἰκίας αἱ κάλλισται τραγῳδίαι συντίθενται, οἷον περὶ Ἀλκμέωνα καὶ Οἰδίπουν καὶ Ὀρέστην καὶ Μελέαγρον καὶ Θυέστην καὶ Τήλεφον καὶ ὅσοις ἄλλοις συμβέβηκεν ἢ παθεῖν δεινὰ ἢ ποιῆσαι «прежде поэты отделывали один за другим первые попавшиеся мифы, ныне уже лучшие трагедии слагают в кругу немногих домов, например Алкмеона, Эдипа, Ореста, Мелеагра, Фиеста, Телефа и всех других, которым пришлось перенести или совершить ужасное» (Poet. 1453a19–22). Характерно, что уже в следующей фразе Аристотель приводит в качестве примера поэта, наиболее успешно использующего этот мотив, как раз Еврипида, и именно на этом основании именует его «трагичнейшим из поэтов». 1. Torrance 2017, 284.

Number of purchasers: 0, views: 15

Readers community rating: votes 0

1. Arnott, W.G. 1991: A lesson from the Frogs. Greece and Rome 38/1, 18–23.

2. Belfiore, E.S. 2000: Murder among Friends: Violations of Philia in Greek Tragedy. Oxford.

3. Blundell, M.W. 1991: Helping Friends and Harming Enemies: A Study in Sophocles and Greek Ethics. Cambridge.

4. Chantry, M. (ed.) 2001: Scholia in Aristophanem. Pars III. Fasc. 1b. Scholia recentiora in Aristophanis Ranas. Groningen.

5. Dover, K. (ed.) 1993: Aristophanes. Frogs. Oxford.

6. Foley, H.P. 2019: Ritual Irony: Poetry and Sacrifice in Euripides. Ithaca–London.

7. Friesen, C.J.R. 2015: Reading Dionysus: Euripides’ Bacchae and the Cultural Contestations of Greeks, Jews, Romans, and Christians. (Studien und Texte zu Antike und Christentum, 95). Tübingen.

8. Griffiths, E.M. 2020: Children in Greek Tragedy: Pathos and Potential. Oxford.

9. Grintser, N.P. «Ifigeniya v Avlide» – tragediya imeni. V sb.: I.S. Smirnov (red.), Klassika… i ne tol'ko. Nine Vladimirovne Braginskoj. (Orientalia et classica, 33). M., 2010. 19–47.

10. Karamanou, I. 2016: Family reunion or household disaster? Exploring plot diversity in Euripides’ last production. In: D. Stuttard (ed.), Looking at Bacchae. London, 43–58.

11. Karamanou, I. (ed.) 2017: Euripides. Alexandros. Introduction, Text and Commentary. Berlin–Boston.

12. Karamanou, I. 2019: Refiguring Tragedy: Studies in Plays Preserved in Fragments and Their Reception. Berlin–Boston.

13. McDonald, M. 1989: Vengeance is mine, II. 877–81: Philia gone awry in the chorus of Euripides’ Bacchae. In: Proceedings of the Third International Meeting of Ancient Greek Drama. Athens, 41–50.

14. McDonald, M. 1990: Iphigenia’s ‘philia’: motivation in Euripides’ “Iphigenia at Aulis”. Quaderni urbinati di cultura classica 34/1, 69–84.

15. Mendicino, K. 2015: The professional mourner and singer of spells. A diachronic approach to Euripides’ Bacchae. In: J.M. González (ed.), Diachrony: Diachronic Studies of Ancient Greek Literature and Culture. Berlin–Boston, 181–212.

16. Nagy, G. 1985: Theognis and Megara: a poet’s vision of his city. In: T.J. Figueira, G. Nagy (eds.), Theognis of Megara: Poetry and the Polis. Baltimore, 22–81.

17. Nikolsky, B. 2009: La philia dionysiaque dans le Cyclope d’Euripide. Gaia 12, 123–131.

18. Nikolsky, B. 2015: Misery and Forgiveness in Euripides: Meaning and Structure in the Hippolytus. Swansea, 2015.

19. Nikol'skij, B.M. «Ifigeniya v Tavride» Evripida i vneshnyaya politika Afin. Shagi / Steps 3/4, 2017. 107–127.

20. O’Connor-Visser, E. 1987: Aspects of Human Sacrifice in the Tragedies of Euripides. Amsterdam.

21. Perris, S. 2011: Perspectives on violence in Euripides’ “Bacchae”. Mnemosyne 64/1, 37–57.

22. Rochelle, P. 2012: Using and Abusing Children in Greek Tragedy. PhD diss. The Open University. URL: http://oro.open.ac.uk/id/eprint/54661; data obrascheniya: 17.05.2021.

23. Rosen, R.M. 2015: Reconsidering the reperformance of Aristophanes’ Frogs. In: A. Lamari (ed.), Reperformances of Drama in the Fifth and Fourth Centuries BC: Authors and Contexts. (Trends in Classics, 7/2). Berlin–Boston, 237–256.

24. Said, S. 1983: Concorde et civilisation dans les Eumenides. In: Théatre et spectacles dans l’antiquité. Actes du Colloque de Strabourg, 5–7 de novembre, 1981. Leiden, 115–126.

25. Salviat, F. 1989: La deuxième représentation des Grenouilles: la faute d’Adeimantos, Cléophon et le deuil de l’hirondelle. In: R. Etienne, M.T. Le Dinahet, M. Yon (eds.), Architecture et poésie dans le monde grec. Hommage à Georges Roux. Lyon, 171–183.

26. Schein, S.L. 1990: Philia in Euripides’ Medea. In: M. Griffith, D.J. Mastronarde (eds.), Cabinet of the Muses: Essays on Classical and Comparative Literature in Honor of Thomas G. Rosenmeyer. Atlanta, 57–73.

27. Schein, S.L. 2016: The language of wisdom in Sophokles’ Philoktetes and Euripides’ Bacchae. In: P. Kyriakou, A. Rengakos (eds.), Wisdom and Folly in Euripides. Berlin–Boston, 257–273.

28. Simmons, R. 2006: Reflections of a Crisis of Athenian Leadership in Euripides’ Last Plays. PhD diss. University of Iowa.

29. Sommerstein, A.H. 2009: Talking about Laughter and Other Studies in Greek Comedy. Oxford.

30. Tsitsibakou-Vasalos, E. 2007: Ancient Poetic Etymology. The Pelopids: Fathers and Sons. Stuttgart.

31. Torrance, I. 2017: Iphigenia at Aulis. In: L. McLure (ed.), A Companion to Euripides. Chichester, 284–297.

32. Tzanetou, A. 1997: Patterns of Exile in Greek Tragedy. PhD diss. University of Illinois at Urbana-Champaign.

33. Vahtikari, V. 2014: Tragedy Performances Outside Athens in the Late Fifth and the Fourth Centuries BC. Helsinki.

34. Versnel, H. 1990: Inconsistencies in Greek and Roman Religion. Vol. I. Ter Unus. Isis, Dionysos, Hermes. Three Studies in Henotheism. Leiden.

Система Orphus

Loading...
Up