On possibilities of applying the underclass theory in Russia

 
PIIS013216250006672-2-1
DOI10.31857/S013216250006672-2
Publication type Article
Status Published
Authors
Occupation: Assoc. Prof. of Comparative Sociology Chair
Affiliation: St. Petersburg State University
Address: Russian Federation, St. Petersburg
Journal nameSotsiologicheskie issledovaniya
EditionIssue 9
Pages28-38
Abstract

The main purpose of the paper is to discuss the possibilities of applying the underclass theory to explain the reasons for the reproduction of poverty in Russia. Together with colleges from Komi Scientific centre I have been conducting research on Russian poverty in the last two decades under the conditions of radical social transformation caused by market reforms and by the transition from real socialism to real capitalism. Longitudinal qualitative research among registered poor was combined with surveys among urban residents in a Russian region. As a result, I propose the comparative prospects of borrowing a theory created in a specific national context and the conditions under which such borrowing allows reconstructing an outdated theory. From one side, I place the theory of the underclass within the framework of the critical theory and consider various mechanisms of social exclusion (from hidden exploitation to cultural imperialism), and on the other, I reveal the external anomalies of the post-socialist context inheriting the achievements of real socialism with full employment and a developed budget sphere. It is proved that the reproduction of poverty in postsocialist Russia has its own specifics: it takes the form of an unfolding exclusion. At the same time, the structuring of positions in persistent poverty goes along class and gender lines and is mediated by defensive strategies: mobilizing previously accumulated resources to cover costs associated with deprivation of means of subsistence, being forced to work for a living wage and selling labor in conditions of lower status.

Keywordscomparative theories of the underclass, regime of social exclusion, truncated social citizenship, defensive life strategies, postsocialism
Received20.09.2019
Publication date25.09.2019
Number of characters30706
Cite  
100 rub.
When subscribing to an article or issue, the user can download PDF, evaluate the publication or contact the author. Need to register.
Размещенный ниже текст является ознакомительной версией и может не соответствовать печатной
1

Введение.

2 Одна из ключевых проблем в современных исследованиях неравенства и бедности, заключается в создании теории, которая позволила бы одновременно учитывать разные уровни воспроизводства социальных границ: исходя из структурных ограничений, присущих подчиненным позициям, а также из действий индивидов или сообществ, сопротивляющихся подавлению. Иначе говоря, существует настоятельная потребность выявить механизмы, благодаря которым в условиях социальных изменений, вызванных крушением системы реального социализма, распространением рынка и либеральных принципов социальной защиты, из социальной структуры «выбраковываются» определенные общности, а экономические лишения сопровождаются культурной депривацией, т.е. «унижением» ценностей и норм, которые не вписываются в доминирующую культуру, продвигающую индивидуальные достижения и коммерческую выгоду.
3 В широком смысле цель статьи – не столько применение теории андеркласса к определению таких механизмов и к объяснению производства российской бедности, сколько реконструкция теории, для которой российская ситуация является специфичной, а также развитие социологического знания о причинах постоянства бедности в условиях глобализации рыночных отношений1. Реконструкция теории предполагает ее развитие перед вызовами внешних аномалий и внутренних противоречий [Burawoy, 2009: 53]. Я полагаюсь на теорию андеркласса как на аналитический инструмент исследования процесса исключения, вытеснения на низшие статусные позиции в постсоветском обществе. Тем самым рассматриваю «внешние аномалии», не вписывающиеся в теорию андеркласса. Однако применение теории в ином национальном контексте не является достаточным условием для реконструкции теории. По мнению Буравого, необходим анализ внутренних противоречий теории. На мой взгляд, чтобы увидеть эти противоречия теории, недостаточно только осуществить ее критику «изнутри». Необходимо развивать ее в более широких теоретических рамках. Поэтому я рассматриваю внутренние противоречия данной теории, выделяя дискуссионные темы и включая их обсуждение в рамки критической теории, предполагающей анализ причин неравенства, обоснование закономерностей социального развития и поддержку «перспективных» проектов эмансипации. И здесь я согласна с Н. Фрезер в том, что задача критического теоретика – определить, является ли доминирующая в обществе «гегемонная грамматика отстаивания позиций – фольклорная и моральная трактовка справедливости, – адекватной существующей социальной структуре, и обоснованы ли выдвигаемые [ученым] моральные требования» [Fraser, Honneth, 2003: 208]. 1. Статья написана по материалам проектов «Социальная поддержка официальных бедных в условиях социальной трансформации: институт зависимости или канал восходящей мобильности» (2001–2002) при поддержке АНО «Независимый институт социальной политики» (№SP-02-1-04); «Ценность успеха и стратегии его достижения в семьях разного достатка. Опыт анализа постсоветского Севера» (2006–2008) при поддержке РГНФ (№ 06-02-00228а); а также РФФИ № 18-011-00561.
4

Теория андеркласса применительно к России.

5 Я начала изучать российскую бедность в начале 1990-х гг. Это было время либеральных рыночных реформ, и бедность признавалась в качестве социальной цены радикальной трансформации общества при переходе от советской распределительной системы к капиталистической рыночной. Предполагалось, что экономический рост, спровоцированный внедрением рынка, сократит масштабы бедности и количество крайне бедных, создаст условия для самостоятельного обеспечения благополучия и независимости от государственной поддержки. Поэтому с самого начала предметом особой озабоченности исследователей была застойная бедность, т.е. угроза формирования исключенных или андеркласса, того социального слоя, изучение которого было предметом пристального внимания американских социологов. Отличительными особенностями этого слоя, демонстрирующего эмпирическое сходство в различных национальных контекстах, являются крайняя бедность, пространственная сегрегация и преемственность (передача из поколения в поколение) нужды.

Number of purchasers: 2, views: 851

Readers community rating: votes 0

1. Ashwin S., ed. (2006) Adapting to Russia’s new Labour Market. Gender and Employment Behavior. London: Routledge.

2. Balabanova E.S. (1999) Underclass: concept and place in society. Sotsiologicheskie issledovaniya. [Sociological studies]. No. 12: 65–70. (In Russ.)

3. Burawoy M. (2009) The Extended Case Method. Four Countries, Four Decades, Four Great Transformations and One Theoretical Tradition. Berkeley: University California press.

4. Burawoy M., Wright E.O. (2011) Sociological Marxism. Sotsiologiya [Sociology]. No. 2: 43–57. (In Russ.)

5. Dean M. (1991) The Constitution of Poverty. Toward a Genealogy of Liberal Governance. London: Routledge, 1991.

6. Dorre K. (2010) Social Classes in the Process of Capitalist Landnahme. On the Relevance of Secondary Exploitation. Socialist Studies / Etudes socialistes. Vol. 6. No.2: 43–74.

7. Emigh R. J., Szelenyi I. (2001) Poverty, Ethnicity and Gender in Eastern Europe during the Market Transition. Westport, Conn.: Praeger.

8. Fraser N. (1987) Women, Welfare and The Politics of Need Interpretation. Hypatia. 2 (1): 103–121.

9. Fraser N., Honneth A. (2003) Redistribution or Recognition? A Political-Philosophical Exchange. London: Verso.

10. Hannerz U. (1969) Soulside. Inquiries into ghetto culture and community. New York: Columbia university press.

11. Ken R. (1997) Is there an emerging British ‘underclass’. The evidence from youth research. In: Macdonald R., ed. Youth, the “Underclass’, and Social Exclusion. London: Routledge: 39–54.

12. Kelso W.A. (1994) Poverty and the “underclass’. Changing perceptions of the poor in America. New York: New York University press.

13. Ladanyi J., Szelenyi I. (2006) Patterns of Exclusion: Constructing Gypsy Ethnicity and the Making of the Underclass in Transitional Societies in Europe. New York: East European monographs, Boulder Co.

14. Lewis O. (1959) Five Families. Mexican Case Studies in the Culture of Poverty. New York: Basic Books, inc.

15. Lewis O. (1961) The Children of Sanchez. New York: Vintage Books.

16. Lewis O. (1966) The culture of poverty. Scientific American. Vol. 215. No. 4 (October 1966): 19–25.

17. Lister R. (1996) Introduction: In search of the “underclass”. In.: Lister R., ed. Charles Murray and the Underclass: the Developing Debate. London: IEA.

18. Lytkina Т. (2014) The Social Potential of the Northern City: from Ignoring to Recognition. Zhurnal sotsiologii i sotsial’noj antropologii [Journal of sociology and social anthropology]. Vol. 17. No. 3: 33–47. (In Russ.)

19. Morris L. (2000) The concept of underclass. Ekonomicheskaya sotsiologiya. [Economic Sociology]. Vol. 1. No. 1: 67–91. (In Russ.)

20. Myrdal G. (1963) Challenge to Affluence. New York: Pantheon Books.

21. Polanyi K. (2002) The Great Transformation. Political and Economic Origins of Our Time. St.Petersburg: Aleteja. (In Russ.)

22. Smith D., ed. (1992) Understanding the underclass. London: Policy studies institute.

23. Swidler A. (1986) Culture in action: Symbols and strategies. American sociological review. Vol. 51. No. 2: 273–286.

24. Tarkowska E. (1999) In search of an underclass in Poland. Polish sociological review. 1 (125): 3–16.

25. Vaisey S. (2010) What People Want: Rethinking Poverty, Culture, and Educational Attainment. The Annals of the American Academy of Political and Social Science. Vol. 629. Reconsidering Culture and Poverty: 75–101.

26. Wacquant L. (1996) The Rise of Advanced Marginality: Notes on Its Nature and Implications. Acta Sociologica. Vol. 39. No. 2: 121–139.

27. Wacquant L. (2008) Urban Outcasts. A comparative Sociology of Advanced Marginality. Cambridge: Polity press.

28. Wacquant L. (2016) Revisiting territories of relegation: Class, ethnicity and state in the making of marginality. Urban Studies. Vol. 53 (6): 1077–1088.

29. Willetts D. (1992) Theories and explanations of the underclass. In.: Smith D., ed. Understanding the Underclass. London: Policy studies institute: 48–54.

30. Wilson, W.J. (1987) The Truly Disadvantaged: The Inner City, the Underclass and Public Policy. Chicago: University of Chicago press.

31. Yaroshenko S. (1994) Syndrome of poverty. Sotsiologicheskiy zhurnal [Sociological Journal]. No. 2: 43–50. (In Russ.)

32. Yaroshenko S. (2010) “New Poverty” in Russia after Socialism. Laboratorium. No. 3: 42–72. (In Russ.)

33. Yaroshenko S.S. (2013) Women’s Work and Personal Well-being. Technology of Exclusion in Post-soviet Russia. Ekonomicheskaya sotsiologiya [Economic Sociology]. Vol. 14. No. 5: 23–59. (In Russ.)

34. Yaroshenko S.S. (2017) Surplus people, Or about regime of social exclusion in post-soviet society. Ekonomicheskaya sotsiologiya [Economic Sociology]. Vol.18. No. 4: 60–90. (In Russ.)

35. Young I. (1990) Justice and Politics of Difference. Princeton: Princeton University press.

Система Orphus

Loading...
Up