Review of the themed panel «Historical memory in the language »

 
PIIS0869544X0004768-7-1
DOI10.31857/S0869544X0004768-7
Publication type Review
Status Published
Authors
Occupation: Chief of division
Affiliation: Institute of Slavic Studies RAS
Address: Moscow, Leninsky Prospct, 32A, Moscow, Russia, 119991
Journal nameSlavianovedenie
EditionIssue 3
Pages106-110
Abstract

The review is devoted to the thematic block N 18 «Historical memory in language», which was attended by speakers from Poland, Russia, Belarus and Belgium. It was about traditional and modern mechanisms and means by which the memory of the past is preserved in language, ritual and folklore.

KeywordsSlavic languages, vocabulary, etymology, folklore, rite, memory
Received24.05.2019
Publication date27.05.2019
Number of characters15045
Cite  
100 rub.
When subscribing to an article or issue, the user can download PDF, evaluate the publication or contact the author. Need to register.
Размещенный ниже текст является ознакомительной версией и может не соответствовать печатной
1 Тематический блок № 18 был посвящен проблеме памяти и назывался «Историческая память в языке». Его организатором был проф. Ежи Бартминьский, глава люблинской школы этнолингвистики. Участниками обсуждения, помимо польских ученых, были представители московской этнолингвистической школы, а также ученые из Белоруссии и Бельгии.
2 В своем обстоятельном выступлении «Как история откладывается в памяти и как память откладывается в языке» В. Хлебда (Польша), которому принадлежит целая серия исследований, посвященных концепту памяти, рассмотрел соотношение между названными в заглавии тремя понятиями (История, Память и Язык) и соответствующими многозначными словами (история-1 как цепь реальных событий и история-2 как их интерпретация и повествование; память-1 как индивидуальное, внутреннее психическое переживание и память-2 как внешний, коллективный опыт; именно история-2 и память-2 прежде всего находят выражение в языке и текстах). Он выделил пять основных признаков, которые объединяют историю-2 и память-2: это субъективность, повествовательность (нарративность), избирательность (селективность), интерпретативность и вербальность (языковая выраженность). Язык предоставляет необходимые средства, формы и структуры, которые позволяют отразить культурно-языковую «картину мира» прошлых эпох, и сам служит хранителем исторической памяти. Главные вопросы, на которые должны дать ответ этнолингвисты, по мнению Хлебды, следующие: какие формы языка сохраняют память о прошлом; что именно из событий прошлого они выделяют; каковы языковые механизмы и средства, с помощью которых передаются знания о прошлом следующим поколениям; какой образ прошлого на их основании воссоздается. При этом язык взаимодействует с другими видами культурной интерпретации прошлого, такими, как историография и память; все они приближают нас к пониманию прошлого, которое иначе нам недоступно.
3 Е. Бартминьский (Польша) посвятил свое выступление «Традиция и языковая память – стертая, оберегаемая и оживляемая» проблеме реконструкции на основе языка «живой старины», элементов былой культурной традиции, которые могут иметь в наше время разный статус, принадлежать к активному или пассивному слою культуры, сознательно поддерживаться или пребывать в «спящем» состоянии. Обращение к исторической перспективе позволит ответить на вопрос, в каких культурных кругах формировались те или иные семантические группы славянской лексики, какое место в отдельных славянских языках занимает наследие индоевропейское, праславянское, античное, иудео-христианское, кирилло-мефодиевское, западноевропейское; насколько и в какой форме связаны с прошлым собственные имена и т.д. Представление об индоевропейском наследии в польском языке можно получить из работы Т.В. Гамкрелидзе и Вяч.Вс. Иванова «Индоевропейский язык и индоевропейцы»: это – названия главных психических функций (wola, myśl, pamięć, miłość, strach, żal, radoś); религиозных и этических понятий (duch i dusza, wiara; czart, bies, grzech; prawyuczciwy’ i prawda, wina; raj, piekło, niebo; dziw, cud, mara), названия деревьев (rzewo, brzoza, buk, jabłoń), названия животных (wilk, lew, osioł, owca, prosię, kot, kura), явлений природы (słońcе, złotо); имена родства (matka, brat, siostra, żona, wdowa, syn); некоторые личные имена, проливающие свет на систему ценностей древних славян (Bogdan/Bogodan, Zbigniew/Zbygniew, Czesław, Dobrogost и др.). О праславянском наследии в польском языке впервые писал Т. Лер-Сплавиньский в 1935 г., однако позже наши познания в этой области значительно расширились за счет новых этимологических словарей и прежде всего двух сводных этимологических словарей славянских языков – московского и краковского. В современном сознании поляков память об общеславянском наследии в достаточной мере стерта, более актуальным оказывается представление о различиях между славянскими языками. Христианская лексика вместе с комплексом понятий включает польский язык и польскую культуру в общеевропейский контекст. Наиболее заметны христианские элементы в лексике, прежде всего церковной (костельной), а также в личных именах – древнееврейских, греческих, латинских по происхождению; в библейской и античной фразеологии, а также в новых, христианских, значениях исконных слов (ср. niebo, gwiazda, wiatr и др.). Принадлежность польского языка и культуры к кругу западноевропейского христианства открыла дорогу для проникновения в польский язык не только греческих и латинских элементов, но и французских, немецких, английских, итальянских слов, выражений и понятий. Воспринятые польским языком общеевропейские языковые элементы относятся к разным сферам: политической, административной, культурной, научной и др. Изучение численного соотношения современных польских фамилий, восходящих к разным слоям польского общества в прошлом (дворянству, мещанству, крестьянству), позволяет заметить, что доля дворянских по происхождению фамилии на -ski составляет ныне почти 40 %, что значительно превышает процент дворянского слоя в прошлом. Некоторые «ключевые» для современного польского слова, такие, как równość, honor, narod, также восходят к дворянской культурной традиции, тогда как, например, solidarność имеет «плебейское» происхождение.

Number of purchasers: 2, views: 301

Readers community rating: votes 0

Система Orphus

Loading...
Up