Региональное лидерство в международных отношениях и роль России в Евразии

 
Код статьиS086904990005820-4-1
DOI10.31857/S086904990005820-4
Тип публикации Статья
Статус публикации Опубликовано
Авторы
Должность: Профессор Департамента политологии Национального исследовательского университета “Высшая школа экономикиˮ в Санкт-Петербурге
Аффилиация: Департамент политологии Национального исследовательского университета “Высшая школа экономикиˮ в Санкт-Петербурге
Адрес: Российская Федерация, Санкт-Петербург
Название журналаОбщественные науки и современность
ВыпускНомер 4
Страницы121-133
Аннотация

Возрастание роли региональных держав, играющих структурообразующую роль в макрорегионах мира – следствие многополярности миропорядка. При этом в ряде случаев отношения между региональной державой и другими странами региона могут быть описаны как отношения лидерства. В этом случае государство-лидер принимает на себя роль ведущего, а государства-последователи добровольно и рационально признают эту роль. Довольно часто роль России на постсоветском пространстве по умолчанию воспринимается как роль лидера. В статье утверждается, что в настоящее время у России нет способов мотивировать меньшие страны к признанию ее лидерства. Более того, национальная повестка по достижению страной статуса “великой державы“ входит в растущее противоречие с задачей формирования лидерских отношений. В то же время постсоветские государства – потенциальные последователи – не демонстрируют спроса на российское лидерство, хотя и признают ее гегемонию.

Ключевые словаЛидерство, лидер, последователи, Россия, Евразия
Получено02.08.2019
Дата публикации05.08.2019
Кол-во символов37466
Цитировать  
100 руб.
При оформлении подписки на статью или выпуск пользователь получает возможность скачать PDF, оценить публикацию и связаться с автором. Для оформления подписки требуется авторизация.

Оператором распространения коммерческих препринтов является ГАУГН-ПРЕСС

Размещенный ниже текст является ознакомительной версией и может не соответствовать печатной.
1 Современный мир меняется чрезвычайно быстро. Многие исследователи международных отношений (МО) констатируют кризис системы глобального управления и неолиберальной модели глобализации (см., например, [Acharya 2014; Acharya 2018; Allison 2018]). В то же время активно идет процесс формирования макрорегионов, которые становятся своего рода блоками в многополярной структуре мира. Так, в России, как пишет А. Кортунов, доминирующим нарративом эволюции миропорядка является нарратив о переходе мировой системы от биполярности (период “холодной войныˮ) к “однополярному моментуˮ (начало – середина 1990Кортунов 2019, с. 4]. Одним из следствий многополярности становится возрастание роли отдельных государств (regional powers), которые играют структурообразующую роль в “своихˮ макрорегионах, иными словами – “делают порядокˮ. Делать порядок, однако, можно по-разному. Важным способом здесь является установление отношений лидерства между региональной державой и ее последователями в регионе. Например, утверждается, что “происходящее на наших глазах перераспределение мощи в контексте подъема Китая и относительного сокращения роли США в большой степени обусловливают формы регионального лидерства в различных регионах мираˮ [Ebert, Flemes 2018, p. 7]. Таким образом, происходящие трансформации, в частности подъем новых государств, ставят перед исследователями ряд научных проблем, среди которых и вопрос о лидерстве в системе МО.
2 Возникает, однако, ощущение, что лидерство в МО иногда рассматривается несколько упрощенно, как будто этот процесс развивается почти автоматически – подъем новой державы неизбежно дает миру нового лидера. Это, очевидно, не так. Не все региональные державы становятся лидерами в международной политике в современных условиях, не все претендуют на это, и не все могут построить лидерские отношения по объективным причинам. Представляется что феномен лидерства в МО гораздо сложнее и встречается гораздо реже, чем мы думаем. Роль лидера кажется весьма привлекательной, однако лидерскую позицию сложно занять и еще сложнее удержать в условиях нарастающей конкуренции между державами-лидерами за потенциальных последователей (а без их признания отношения лидерства невозможны).
3 Ключевым для концептуализации лидерства является характер отношений между лидером и его последователями. Лидер принимает на себя роль ведущего (и вместе с ней большую ответственность), а последователи должны добровольно и рационально признать эту роль. Роль лидера основана на коммуникации и постоянной координации с последователями своей политики для достижения общей цели, то есть цели желаемой и возможной и для лидера, и для последователей.
4 Нередко приходится читать, что Россия “обреченаˮ на лидерство на постсоветском пространстве, или же о том, что положение лидера для России легко достижимо. Есть и другой подход: объявить о необходимости достижения Россией “политико-идеологическогоˮ лидерства в Евразии (вероятно, при понимании того, что достигнуть экономического лидерства страна не в состоянии), без которого наша страна “лишает себя влиятельного фактора влияния и развития, превращаясь в ведомого в политикеˮ, поскольку “в конкуренции цивилизации отказ от идеологического лидерства означает изначально признание себя проигравшим, готовым отказаться от национальной системы ценностейˮ [Подберезкин]. Иными словами, вопрос ставится жестко: или лидер, или зависимый “придатокˮ.

Всего подписок: 2, всего просмотров: 710

Оценка читателей: голосов 0

1. Вперед к Великому океану – 6: люди, история, идеология, образование (2018) М.: Фонд развития и поддержки Международного дискуссионного клуба “Валдай?.

2. Дисэн Г. (2017) Россия, Китай и “баланс зависимости? в Большой Евразии, Россия в глобальной политике (https://globalaffairs.ru/valday/Rossiya-Kitai-i-balans-zavisimosti-v-Bolshoi-Evrazii-18672).

3. Иманалиев М. (2018) Малые государства и их интересы при строительстве Большой Евразии, 06.03 (http://ru.valdaiclub.com/a/highlights/ malye-gosudarstva-evraziya/).

4. Кортунов А. (2019) Между полицентризмом и биполярностью: о российских нарративах эволюции миропорядка, РСМД: Рабочая тетрадь. № 52.

5. Лукин А. (2019) Замысел о Большой Евразии // Независимая газета 04 марта (http://www.ng.ru/ideas/2019-03-04/7_7523_ideas.html).

6. Малашенко А. (2018) Евразийская идентичность: реальности и фантазии, Независимая газета 05 июля (http://www.ng.ru/ideas/2018-07-05/5_7259_fantasy.html).

7. Подберезкин А. Идеологическое лидерство и экономический детерминизм в Евразийской политике России (http://eurasian-defence.ru/?q=node/23521).

8. Тренин Д. (2019) Контурная карта российской геополитики: возможная стратегия Москвы в Большой Евразии. М.: Фонд Карнеги (https://carnegie.ru/2019/02/11/ru-pub-78328).

9. Acharya A. (2018) After Liberal Hegemony: The Advent of a Multiplex World Order // Ethics & International Affairs. Vol. 32. No. 1. Pp. 271–285.

10. Acharya A. (2014) The End of American World Order. Cambridge: Polity.

11. Allison G. (2018) The Myth of the Liberal Order // Foreign Affairs. Vol. 97. No. 4. Pp. 124–133.

12. Baldwin D. (2002) Power and International Relations, in W. Carlsnaes, T. Risse, and B. Simmons (eds.) // Handbook of International Relations, London: Sage. Pp. 177–191.

13. Busygina I. (2019) Russia in the Eurasian Economic Union: Lack of Trust in Russia Limits the Possible. PONARS Eurasia Policy Memo N571, February.

14. Busygina I. (2018) Russia-EU Relations and the Common Neighborhood. London and New York: Routledge.

15. Cerami J. (2011) Leadership in International Affairs (http://oxfordindex.oup.com/view/10.1093/obo/9780199743292-0059).

16. Clingendael Annual Report 2015 (2016) Netherlands Institute of International Relations, June.

17. Contessi N. (2015) Foreign and Security Policy Diversification in Eurasia: Issue Splitting, Co-alignment, and Relational Power // Problems of Post-Communism, Vol. 62. No. 5. Pp. 299–311.

18. Cooper A.F., Higgett P.A., Nassel K.R. (1991) Bound to Follow? Leadership and Followership in the Gulf Conflict // Political Science Quarterly. Vol. 106. No. 3. Pp. 391–410.

19. Destradi S. (2008) Empire, Hegemony, and Leadership: Developing a Research Framework for the Study of Regional Powers, GIGA Working Papers, No. 79.

20. Dragneva R., Wolczuk K. (2017) Eurasian Economic Union Deals, Rules and the Exercise of Power. Chatham House Research Paper.

21. Ebert H., Flemes D. (2018) Rethinking Regional Leadership in the Global Disorder // Rising Powers Quarterly. Vol. 3. Issue 1. Pp. 7–25.

22. Flemes D., Wojczewski Th. (2010) Contested Leadership in International Relations: Power Politics in South America, South Asia and Sub-Saharan Africa, GIGA Working Papers, No. 121.

23. Hanks R. (2009) Multi-vector politics’ and Kazakhstan's emerging role as a geo-strategic player in Central Asia // Journal of Balkan and Near Eastern Studies. Vol. 11. No. 3. Pp. 257–267.

24. Heller R. (2018) Defending Social Status – Why Russia’s Ukraine Policy is About More than Regional Leadership // Rising Powers Quarterly. Vol. 3. Issue 1. Pp. 137–159.

25. Hurrell A. (2004) Hegemony and Regional Governance in the Americas, Global Law Working Paper, No. 05.

26. Ikenberry J., Kupchan C. (1990) Socialization and Hegemonic Power // International Organization, Summer. Pp. 283–315.

27. Kassen M. (2018) Understanding foreign policy strategies of Kazakhstan: a case study of the landlocked and transcontinental country // Cambridge Review of International Affairs. Vol. 3. No. 3–4. Pp. 314–343.

28. Kellerman B. (2008) Followership: How Followers Are Creating Change and Changing Leaders. Boston: Harvard Business Press.

29. Lake D. (1993) Leadership, Hegemony, and the International Economy: Naked Emperor or Tattered Monarch with Potential? // International Studies Quarterly. No. 37. Pp. 459–489.

30. Manning G., Curtis K. (2003) The Art of Leadership. Boston: Mc Graw Hill.

31. Minakov M. (2018) Development and Dystopia. Studies in Post-Soviet Ukraine and Eastern Europe. Stuttgart: Ibidem Press.

32. Molchanov M. (2016) Russia’s leadership of regional integration in Eurasia. // Kingah S., Quiliconi C. (Eds.). Global and Regional Leadership of BRICS Countries, New York: Springer, Pp. 113–133.

33. Nabers D. (2011) Identity and role change in international politics // Role Theory in International Relations. Ed. by S. Harnisch, C. Frank and H. Maull. London; New York: Routledge. Pp.74–93.

34. Nabers D. (2010) Power, leadership and hegemony in international politics: the case of East Asia// Review of International Studies. No. 36. Pp. 931–949.

35. Northouse P. (1997) Leadership: Theory and Practice. Thousand Oaks, Calif., London, New Delhi: Sage.

36. Nye J. (2008) The Powers to Lead. Oxford: Oxford Univ. Press.

37. Pedersen Th. (2002) Cooperative Hegemony: Power, Ideas and Institutions in Regional Integration // Review of International Studies. Vol. 28. No. 4. Pp. 677–96.

38. Popescu N. (2014) Eurasian Union: the real, the imaginary and the likely, Chaillot Papers. No. 132, September.

39. Rapkin D. (2018) Empire and Its Discontents // New Political Economy. Vol. 10. No. 3. Pp. 389–411.

40. Renshon J., Dafoe A., Huth P. (2018) Leader Influence and Reputation Formation in World Politics // American Journal of Political Science. Vol. 62. No. 2. Pp. 325–339.

41. Samokhvalov V. (2016) The new Eurasia: post-Soviet space between Russia, Europe and China // European Politics and Society. Vol. 17 (sup.1). Pp. 82–96.

42. Schirm S. (2007) Die Rolle Brasiliens in der globalen Strukturpolitik. DIE-Discussion, Paper No. 16. Bonn: Deutsches Institut fur Entwicklungspolitik.

43. Trenin D. (2014) The Ukrainian crisis and the resumption of great-power rivalry. Moscow: Carnegie Endowment, July.

44. Vieira Guedes A. (2016) Eurasian integration: elite perspectives before and after the Ukraine crisis // Post-Soviet Affairs. Vol. 32. No. 6. Pp. 566–580.

45. Vinokurov E. (2017) Eurasian Economic Union: Current state and preliminary results // Russian Journal of Economics. Vol. 3. Issue 1. Pp. 54–70.

46. Young O. (1990) Political leadership and regime formation: on the development of institutions in international society // International Organization. No. 3. Pp. 281–308.

Система Orphus

Загрузка...
Вверх