NEW RESEARCHES OF ELEMENT COMPOSITION OF MEDIEVAL CERAMICS OF EASTERN EUROPE

 
PIIS086960630009867-2-1
DOI10.31857/S086960630009867-2
Publication type Article
Status Approved
Authors
Occupation: head of Departament
Affiliation: Institute of Archaeology RAS
Address: Moscow, 152-1-29 Generala Tuleneva st.
Occupation: group leader
Affiliation: Joint Institute for Nuclear Research
Address: Russian Federation
Affiliation: Joint Institute for Nuclear Research
Address: Russian Federation, Dubna
Affiliation: Joint Institute for Nuclear Research
Address: Russian Federation
Affiliation: Joint Institute for Nuclear Research
Address: ,
Abstract

The results of the ceramics composition researches by the method of neutron activation analysis (and assisted X-ray fluorescence analysis) are presented. Cluster analysis allowed to establish that ceramics produced in different regions of Eastern Europe differ in the composition and concentration of microelements in the clay paste. This allows to raise the question of the possibility of determining the origin of ceramics by its microelement composition.

Keywordsarcheology, medieval ceramics, neutron activation analysis, X-ray fluorescence analysis
Received30.05.2020
Number of characters39633
100 rub.
When subscribing to an article or issue, the user can download PDF, evaluate the publication or contact the author. Need to register.
Размещенный ниже текст является ознакомительной версией и может не соответствовать печатной
1 НОВЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ЭЛЕМЕНТНОГО СОСТАВА СРЕДНЕВЕКОВОЙ КЕРАМИКИ ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ © 2021 г. В.Ю. Коваль *, А.Ю. Дмитриев **, В.С. Смирнова **, О.Е. Чепурченко **, Ю.Г. Филина **, М.В. Булавин ** *Институт археологии РАН, Москва, (kovaloka@mail.ru), **Лаборатория нейтронной физики им. И.М. Франка Объединенного института ядерных исследований, Дубна ( andmitriev@jinr.ru ; veronicasm@jinr.ru ; yurchenko0907@mail.ru ; jgfilina@yandex.ru ; bulavin85@inbox.ru ).
2 Резюме. Представлены результаты изучения состава керамики методом нейтронного активационного анализа (с привлечением рентгеновского флуоресцентного анализа). Кластерный анализ позволил установить, что керамические изделия разных регионов Восточной Европы различаются по набору и концентрации микроэлементов в составе глиняной массы. Это позволяет ставить вопрос о возможности определения происхождения керамики по ее микроэлементному составу. Ключевые слова: археология, средневековая керамика, нейтронный активационный анализ, рентгеновский флуоресцентный анализ
3 NEW RESEARCHES OF ELEMENT COMPOSITION OF MEDIEVAL CERAMICS OF EASTERN EUROPE V.Yu. Koval, A.Yu. Dmitriev, V.S. Smirnova, O.E. Chepurchenko, Yu.G. Filina, M.V. Bulavin
4 Summary. The results of the ceramics composition researches by the method of neutron activation analysis (and assisted X-ray fluorescence analysis) are presented. Cluster analysis allowed to establish that ceramics produced in different regions of Eastern Europe differ in the composition and concentration of microelements in the clay paste. This allows to raise the question of the possibility of determining the origin of ceramics by its microelement composition. Keywords: archeology, medieval ceramics, neutron activation analysis, X-ray fluorescence analysis
5 В археологии изучение посудной керамики является одним из важнейших направлений, поскольку, начиная с эпохи неолита именно она составляет основную долю физического объема артефактов, обнаруживаемых при раскопках. Тем не менее, до сих пор еще очень мало известно о конкретных местах производства керамической посуды, об источниках глиняного сырья для таких производств. В археологической керамологии на протяжении ХХ в. чаще всего проводились петрографические исследования, позволявшие понять, из каких пород была составлена формовочная масса сосуда и при какой температуре проводился его обжиг. Инструментальные физико-химические методы являются другими важными средствами получения новых знаний о керамике: широко используются эмиссионный, рентгенофлуоресцентный анализы, рамановская и мёссбауэровская спектроскопии, масс-спектрометрия и иные методы (Quinn, 2013; Rice, 1987; Tite, 1972). Однако чаще всего исследователями решаются достаточно узкие задачи группировки массива керамики, добытой при раскопках: анализируется ограниченное число образцов, притом в разных лабораториях и различными методами. Поэтому, несмотря на постоянное накопление данных, систематизация их практически не проводится. В итоге при огромной массе опубликованных материалов, не достигнут качественный сдвиг в получении убедительных выводов. Наконец, не получено надежных доказательств того, что естественно-научными методами можно установить идентичность древней керамики с образцами глины, взятыми из различных месторождений сырья. В советский период большие успехи были достигнуты благодаря применению спектроскопии для изучения формовочных масс и глазурей керамики средневековой Средней Азии (Сайко, 1963; 1969). Изучение элементного состава археологической керамики было возобновлено в России только в XXI в. Одними из первых к нему обратились сотрудники научных организаций Академии наук Татарстана, которые впервые получили данные об элементном составе средневековой керамики не по основным ее составляющим (кремний, алюминий, кальций, железо), а по большому набору элементов, включая те, которые являются микропримесями на уровне долей процентов (Храмченкова, 2014; Бахматова, Храмченкова, Ситдиков, 2017). Были проанализированы 85 образцов средневековой керамики XI-XIV вв., произведенной на территории Волжской Булгарии и 59 образцов глин, отобранных в различных районах Татарстана. Однако задача, поставленная перед исследованием – поиск значимых различий между средневековой керамикой, происходившей из разных поселений Волжской Булгарии, не была решена: индикаторы сырьевых источников гончарных глин определить не удалось. Были выделены 9 групп керамики, но, к сожалению, признаки этих групп не были перечислены, не был даже указан состав выявленных групп (списки образцов, отнесенных к ним), что исключает возможность проверки предложенных выводов. Хотя был использован широкий набор методов исследования (петрографии, дифференциального термомагнитного, рентгенографического, спектрального эмиссионного, дифференциального термического анализов, хроматографии), полученные в результате их применения выводы не были согласованы друг с другом. Стало ясно, что, до суммирования данных нескольких независимых методов, дающих принципиально разные характеристики керамики, следует хорошо отработать использование хотя бы одного такого метода. Во-вторых, сравнение совершенно разнородной по традициям производства (лепной архаичной и круговой высокотехнологичной) керамики следует проводить только после того, как будут тщательно изучены все характеристики каждой из этих мега-групп. В-третьих, желательно было найти иные методы проведения аналитических исследований, дававшие более высокую точность результата. Наконец, исследования казанских коллег показали, что наиболее важным критерием для различения керамических изделий выступала разница в их микроэлементном составе. Названным требованиям к аналитическим методам в наибольшей степени отвечает нейтронный активационный анализ (далее – НАА), позволяющий получать более точные данные для микроэлементов, входивших в состав керамики. Все исследования проводились в Объединенном институте ядерных исследований (г. Дубна)1. Надо заметить, что НАА обладает существенным недостатком – в ходе пробоподготовки образец керамики должен быть перемолот в порошок, который после проведения анализа, включающего облучение нейтронами в исследовательской установке реактора ИБР-2 (Булавин, Куликов, 2018), становится опасным для человека и не может быть сохранен, но должен утилизироваться вместе с иными радиоактивными отходами. Вероятно, по этой причине НАА не получил широкого распространения за рубежом (Waksman et al., 1994; Laser ablation…, 2005; Fifty Years of Neutron Activation Analysis…, 2007). Действительно, таким методом нельзя изучать уникальные музейные образцы, однако он остается одним из самых эффективных для исследований массовой керамики. Впрочем, для изучения методом НАА подходит не любая керамика, а, прежде всего та, которая не содержит в себе значительного количества примесей (дробленого камня, навоза животных, раковин моллюсков и т.п.), поскольку отделить эти примеси от глиняного «цемента» крайне сложно. Поэтому для НАА в наибольшей степени подходит керамика развитого средневековья и Нового времени, изготавливавшаяся из глин без искусственных примесей (а зачастую еще и очищенная древними гончарами от природных примесей). И именно керамика Волжской Булгарии XI-XIV вв. из хорошо очищенных глин без посторонних примесей, прошедшая высокотемпературный обжиг, в наибольшей степени годилась для целей нашего исследования. Правда, гончары часто вводили в состав формовочной массы такой керамики небольшое количество навоза домашних животных (Васильева, 1993. С. 110-112), однако количество таких добавок при массовом городском производстве керамики было незначительным. На первом этапе этого исследования были проанализированы 15 образцов керамики, из которых 12 по внешним признакам принадлежали общебулгарской средневековой керамике, датированной в интервале XII-XIV вв., 2 – являлись обломками поливных сосудов, еще 1 относился к сосуду, произведенному в Болгаре пришлым из Средней Азии населением (группа XIX по Т.А. Хлебниковой). Все результаты анализов опубликованы (Коваль, Дмитриев и др., 2019. С. 791-797), а их изучение позволило сделать вывод о том, что, ни по основным составляющим2, ни по редкоземельным элементам (Sc, La, Ce, Nd, Sm, Eu, Tb, Yb, Lu, Y) существенных различий в имеющейся выборке нет. Различия же в микроэлементном составе на столь небольшом числе образцов достоверно выявить не удавалось. Правда, были замечены различия по ряду элементов, связанных с технологией изготовления этой керамики. Например, у поливных образцов зафиксировано повышенное содержание свинца и/или меди, входивших в состав глазурей (Коваль, Дмитриев и др., 2019. С. 796-797). Вывод об однородности состава керамики, произведенной на относительно небольшой территории, был ожидаем. Поэтому на следующем этапе было решено расширить рамки исследования, т.е. сравнить керамику Волжской Булгарии с керамикой соседних территорий, а для «чистоты эксперимента» привлечь образцы из более отдаленных стран (Хорезма, Мавераннахра, Ширвана, Византии, Испании). При этом соблюдались 2 правила: А) анализируемые образцы должны были быть изготовлены из сильноожелезненной (красножгущейся) глины без видимых посторонних примесей (исключение сделано только для одного образца из слабоожелезненной глины); Б) они должны быть хронологически близки посуде Волжской Булгарии, т.е. находиться в пределах XII-XVI в. (также с единственным исключением, сделанным для обломка среднеазиатского блюда Х века). Состав полученной выборки (45 образцов) включал 9 групп керамических изделий (рис. 1-4):
  1. Керамика из раскопок города Болгара, датируемая XII-XIV вв. – 15 шт. (№ 1-9, 11-15, 17)3.
  2. Керамика Селитренного городища (остатки города Сарай XIV в.)4 (№№ 18-25, 35-37), включая 3 образца глин, взятых в районе размещения гончарных горнов (№ 23-25) – всего 11 шт.
  3. Керамика не установленного происхождения, найденная в Болгаре – 2 шт. (№№ 10, 16).
  4. Керамика из Никольского городища и селища XII-XIV вв. (Тамбовская обл.)5, которая по внешним признакам близка посуде Волжской Булгарии и Золотой Орды – 3 шт. (№ 41-43).
  5. Керамика Москвы XV-XVI вв. – 8 шт. (№№ 26-33).
  6. Керамика Среднего Поочья (городище Ростиславль) из слабоожелезненной глины – 1 шт. (№ 34).
  7. Керамика отдаленных центров Средней Азии (Хорезм, Афрасиаб) и Закавказья (Шемаха) – 3 шт. (№№ 38-41).
  8. Византийская керамика (XIV в., стенка амфоры, произведенной, вероятно, в Трапезунде) – 1 шт. (№ 44)
  9. Керамика Испании (XIV в., стенка пифоса) из раскопок в Болгаре – 1 шт. (№ 45).
В ходе анализа рассчитывались массовые доли 37 элементов (Таблица 1). Для обработки полученных данных использовался кластерный анализ, выполнявшийся при помощи стандартной программы «Статистика». Вначале он был проведен по всему набору элементов (рис. 5), а также отдельно по основным составляющим глин (Al2O3, SiO2, Fe2O3, CaO, MnO, K2O, Na2O P2O5, TiO) и по редкоземельным элементам (Sc, La, Ce, Nd, Sm, Eu, Tb, Yb, Lu, Y). В каждом из этих случаев были получены группы, содержавшие разные наборы образцов, происходивших из различных мест. Разнородность полученных групп можно объяснять широкой вариативностью значений массовых долей элементов, участвовавших в анализе. После этого был проведен кластерный анализ по 18 микроэлементам, из них 17 определялись методом НАА (Cr, Ni, Co, Zn, As, Br, Rb, Sr, Zr, Sb, Cs, Ba, Hf, Ta, Hg, Th, U) и 1 – методом РФА (Cu). В результате были выявлены группы, объединявшие образцы, происходившие с разных территорий (рис. 6). В целом можно говорить о 3 больших группах керамики, две из которых были достаточно гомогенны и четко отграничивались друг от друга, при том, что внутри каждой из них имелись некоторые различия. Керамика, происходившая из Болгара, занимает правую часть дендрограммы. Здесь присутствуют образцы, происходившие из разновременных комплексов, от домонгольских до позднезолотоордынских, с разными оттенками цвета черепка. Небольшие размеры выборки не позволяют пока высказывать обоснованных предположений о делении этого массива на хронологические или иные подгруппы, хотя само наличие таких подгрупп очевидно. Необходимо обратить внимание еще на несколько важных моментов. Во-первых, в «болгарскую» группу попали 2 образца поливной керамики – обломок тувака, покрытого зеленой свинцовой глазурью (№ 11) и обломок чаши с бирюзовой щелочной глазурью (№ 9). Это особенно интересно, поскольку до сего времени считалось, что глазурованная керамика на территории Волжской Булгарии производилась лишь в домонгольское время, а после разорения монголами это производство не восстановилось. Полученные данные позволяют допускать, что изготовление глазурованной посуды все же появилось тут в XIV в. (оба образца происходили из слоев позднезолотоордынского времени). Кроме того, оба эти образца занимают периферийную зону ареала болгарских образцов, что оставляет возможным происхождение их из иного региона, очень близкого болгарскому. Один обломок неполивного краснолощеного сосуда из Болгара изначально вызывал сомнения в его местном производстве, поскольку его внешняя поверхность была покрыта слоем светлого ангоба (№ 10), что не характерно для керамики Болгара. По результатам кластерного анализа этот образец оказался близким изделиям Селитренного городища. Наконец, важным представляется то обстоятельство, что единственный проанализированный образец керамики группы XIX (по Т.А. Хлебниковой) (№ 15) не имел никаких микроэлементных отличий от остальной керамики Болгара. Керамика группы XIX производилась по традициям среднеазиатского населения, появившегося в Болгаре в XIV в. (Хлебникова, 1988. С. 47, 48). То, что эти пришельцы изготавливали посуду в самом Болгаре (или где-то рядом с ним) предполагалось и раньше. Керамика Москвы XV-XVI вв. составила гомогенную подгруппу, близкую керамике Болгара, но все же четко отделяющуюся от нее. Она включала как образцы кухонной посуды, так и краснолощеных столовых кувшинов и тарных корчаг, производство которых, как полагают, было начато в конце XIV в. при участии приезжих гончаров из Волжской Булгарии. Вторая большая микроэлементная группа охватывает значительную часть образцов керамики, собранной на Селитренном городище, а также 3 образца покровных суглинков из разных частей этого памятника, ассоциируемого со столичным центром Золотой Орды XIII-XV вв. – городом Сарай ал-Махруса. Четкое отделение керамики Сарая от керамики Болгара впервые дает в руки исследователей надежный инструмент для различения массовых керамических изделий этих двух крупнейших центров гончарного производства в Поволжье. Дело в том, что несмотря на некоторые различия в облике болгарской и сарайской красноглиняной керамики, они все же имеют высокую степень сходства и достоверно отличить одну от другой удается не всегда. Надо указать, что пока исследованы только образцы керамики с Селитренного городища, но не привлечен материал из других золотоордынских городов Нижневолжского региона (городищ Царевское, Водянское, Мошаик, Самосделка и др.), поэтому невозможно делать выводы о том, отражает ли керамика Сарая микроэлементные особенности глин всего этого региона или характеризует только окрестности этого памятника. В настоящем проекте были задействованы 3 образца краснолощеной керамики XIV в., найденных на одном из памятников на юго-восточном пограничье русских земель – Никольском городище и селище в Тамбовской области, появившихся еще в XII в., но продолжавших существовать и впоследствии, в т.ч. в XIV в. (Андреев, 2013). Проведенные анализы показали, что 2 образца (№ 41, 43) относились к «болгарской» продукции, а один (№ 42) – «сарайской». В отдельную (пока ненумерованную) группу выделился обломок византийской амфоры (№ 44), принадлежавшей к изделиям XII-XIV вв., производившимся, как предполагается, на территории Трапезундской империи (Волков, 1992. С. 147; Коваль, 2010. С. 152-157). Интересна третья группа образцов, объединившая в себе 4 образца керамики, найденной на Селитренном городище (№ 18, 20, 22, 35), а также обломок поливного сфероконуса из раскопок в Болгаре (№ 16) и 4 образца, происходивших из совершенно разных стран: Хорезма, Афрасиаба, Шемахи и Испании (№ 38, 39, 40, 45). Близость столь разнородной керамики объясняется тем, что здесь оказались собраны единичные образцы из разных стран мира. Если бы их было проанализировано больше, то они, вероятно, тоже разделились бы на территориальные подгруппы. Сложнее всего объяснить присутствие в этой группе четырех образцов керамики Селитренного городища, заметно отличающихся по микроэлементному составу от других проанализированных обломков с этого памятника и от покровных суглинков, на которых он стоит. При этом никаких внешних отличий этих образцов от керамики Селитренного городища не замечено. Возможно, сосуды, к которым они относились, были изготовлены в каком-то ином производственном центре Нижнего Поволжья, характеристики керамики которого пока остаются не известными. Тем не менее, четкое разделение проанализированных образцов по территориям нельзя считать случайным. Оно, безусловно, связано с геологическими особенностями тех мест, откуда бралось глинистое сырье для производства керамики, т.е. с размещением их на территории разных геохимических провинций (Перельман, 1979). Однако данные по геохимии разных районов России и других стран не являются открытыми, поскольку непосредственно связаны с поиском полезных ископаемых и стратегически важных элементов. Поэтому возможности для сравнения получаемых данных по древней керамике с современными данными по геохимии ограниченны. Тем не менее, некоторые сведения такого рода могут быть получены и уже публиковались, например, для территории Татарстана (Храмченкова, 2014. Табл. 7; Бахматова и др., 2017. Табл. 2). Однако не стоит думать, что геохимия даст сразу все ответы на поставленные вопросы о происхождении древней керамики. Например, данные о составе глин, имеющиеся у геологов, можно применять к археологическим задачам с большой осторожностью. Дело в том, что в средневековье гончары использовали не столько глины, сколько покровные суглинки, залегавшие близко к поверхности земли (на глубине не более 5 м), которые не представляют интереса для современного промышленного производства и специально не изучались геохимиками (за исключением некоторых прикладных задач). Кроме того, запасы пригодного для гончарства сырья зачастую были исчерпаны еще в древности, а те покровные суглинки, на которых размещаются средневековые поселениях, не всегда были пригодны для производства посуды. В то же время, все образцы «глины» (покровных суглинков), взятые в разных частях площадки Селитренного городища (в т.ч. и рядом с гончарными горнами), оказались в одной группе с керамикой этого памятника, т.е. по микроэлементному составу они в целом совпали с образцами местной керамики. Следовательно, даже в тех случаях, когда нет уверенности, в том, что при производстве керамики применялся именно тот глинистый материал, который можно встретить на площади производственного центра, его можно привлекать для выявления, как минимум, региона происхождения керамики. Разумеется, этот тезис требует тщательной проверки в разных регионах. Полученные результаты дают в руки исследователей еще один инструмент для различения керамики, произведенной в разных частях Восточной Европы. К сожалению, имеющаяся база данных, находящаяся в фазе накопления, не дает пока возможности для однозначного ответа на вопрос, какие именно микроэлементы (вернее – соотношение микроэлементов и уровень их содержания в глинах) формируют различия между разными территориями, однако по мере роста этой базы данных ответ на такой вопрос вполне может быть получен. Таблица 1. Массовые доли определенных оксидов и элементов, мг/кг.
Элемент Na2O Al2O3 SiO2 P2O5 K2O
Метод НАА РФА РФА РФА РФА
01 12800 ± 310 110000 ± 4500 591000 ± 7100 13900 ± 790 21300 ± 320
02 12900 ± 320 107000 ± 4400 638000 ± 7400 2560 ± 470 18700 ± 300
03 9920 ± 240 103000 ± 4400 581000 ± 7000 4790 ± 540 20600 ± 310
04 5840 ± 150 98500 ± 4300 656000 ± 7500 22630 ± 960 18700 ± 300
05 5900 ± 150 86900 ± 4100 620000 ± 7300 16890 ± 850 18800 ± 300
06 11500 ± 290 98700 ± 4200 578000 ± 6900 7890 ± 630 22700 ± 330
07 12800 ± 320 122000 ± 4700 584000 ± 7000 2630 ± 460 20200 ± 310
08 5740 ± 150 96400 ± 4200 621000 ± 7200 5780 ± 570 22400 ± 320
09 22500 ± 550 111000 ± 4500 572000 ± 6900 1480 ± 440 24200 ± 340
10 13100 ± 330 114000 ± 4700 532000 ± 6700 9790 ± 730 23500 ± 340
11 14400 ± 360 103000 ± 4400 571000 ± 6900 2200 ± 460 22800 ± 330
12 11700 ± 300 113000 ± 4500 550000 ± 6800 18200 ± 300
13 16200 ± 410 99400 ± 4300 580000 ± 7000 16600 ± 280
14 15600 ± 400 108000 ± 4500 573000 ± 6900 18500 ± 300
15 12700 ± 330 100000 ± 4300 618000 ± 7200 7760 ± 630 19500 ± 310
16 13900 ± 550 104000 ± 4400 532000 ± 6600 1980 ± 460 22900 ± 330
17 15200 ± 600 92600 ± 4100 535000 ± 6600 1000 ± 380 19400 ± 300
18 18200 ± 720 106000 ± 4400 450000 ± 6000 2650 ± 470 22600 ± 330
19 17100 ± 680 106000 ± 4400 473000 ± 6200 < 3500 21900 ± 320
20 14700 ± 580 110000 ± 4600 539000 ± 6700 < 3210 24100 ± 340
21 17400 ± 690 101000 ± 4300 488000 ± 6300 1760 ± 410 21600 ± 320
22 11900 ± 470 101000 ± 4400 483000 ± 6200 3200 ± 500 21400 ± 320
23 13700 ± 540 110000 ± 4500 492000 ± 6300 < 2470 24100 ± 340
24 19300 ± 760 104000 ± 4400 467000 ± 6100 < 2980 21600 ± 320
25 15200 ± 600 90900 ± 4100 422000 ± 5700 < 2180 20300 ± 310
26 7910 ± 320 97700 ± 4300 564000 ± 6800 4210 ± 540 23900 ± 330
27 7500 ± 300 113000 ± 4500 584000 ± 7000 < 3500 24500 ± 340
28 6010 ± 240 62800 ± 3400 587000 ± 6900 < 1540 15500 ± 270
29 6360 ± 250 108000 ± 4400 518000 ± 6500 2170 ± 420 25300 ± 340
30 6980 ± 280 98900 ± 4300 591000 ± 7000 3710 ± 500 22800 ± 330
31 6130 ± 250 124000 ± 4700 558000 ± 6800 2020 ± 420 27400 ± 360
32 7450 ± 300 125000 ± 4700 539000 ± 6700 1170 ± 380 27200 ± 360
33 6980 ± 280 112000 ± 4500 601000 ± 7100 4810 ± 550 26700 ± 350
34 1940 ± 79 165000 ± 5200 549000 ± 6700 6840 ± 580 16300 ± 280
35 15900 ± 630 117000 ± 4700 496000 ± 6400 3220 ± 510 26300 ± 350
36 13700 ± 550 97700 ± 4300 477000 ± 6200 3730 ± 530 23900 ± 330
37 12600 ± 500 101000 ± 4300 455000 ± 6100 5620 ± 560 23600 ± 340
38 15400 ± 610 98300 ± 4400 548000 ± 6700 3680 ± 580 19700 ± 310
39 10300 ± 410 86700 ± 4200 532000 ± 6500 2690 ± 550 22000 ± 320
40 19300 ± 770 129000 ± 4900 523000 ± 6600 1960 ± 470 12800 ± 260
41 6630 ± 270 102000 ± 4300 632000 ± 7300 10200 ± 690 19900 ± 310
42 12500 ± 500 91500 ± 4100 643000 ± 7400 2090 ± 430 19400 ± 300
43 8090 ± 320 97700 ± 4300 675000 ± 7600 2480 ± 460 23900 ± 330
44 16600 ± 670 129000 ± 4900 451000 ± 6100 10300 ± 700 26200 ± 350
45 4270 ± 180 144000 ± 5100 476000 ± 6300 25300 ± 1000 25400 ± 350
1. В качестве дополнительного (и контрольного) источника данных для макроэлементов и некоторых микроэлементов выполнялся рентгенофлуоресцентный анализ.

2. Al, Si, P, K определялись методом РФА; Fe, Na, Ti – методом НАА; Ca, Mn в образцах 01 – 15 – РФА, в остальных – НАА, что было связано с особенностями эксперимента.

3. Номера образцов соответствуют их номерам в таблице 1, номерам на графиках (рис. 5, 6) номерам изображений на рисунках 1-4.

4. Пользуемся случаем выразить глубокую благодарность к.и.н. С.А. Курочкиной, предоставившей эти образцы для исследований.

5. Благодарим С.И. Андреева (Тамбовский государственный университет) за предоставленный для изучения материал.

1. Андреев С.И. Никольское городище. Тамбов: Тамбовский госуниверситет, 2013. 215 с.

2. Бахматова В.Н., Храмченкова Р.Х., Ситдиков А.Г. Исследования керамики и источников глинистого сырья в керамическом производстве Среднего Поволжья XIII-XIV вв. // Поволжская археология. № 2. Казань, 2017. С. 126-146.

3. Волков И.В. О происхождении и эволюции некоторых типов средневековых амфор // Донские древности. Вып. 1. Азов: Азрвский краеведческий музей, 1992. С. 143-157.

4. Коваль В.Ю. Керамика Востока на Руси. IX – XVII вв. М.: Наука, 2010. 269 с.

5. Коваль В.Ю., Дмитриев А.Ю., Борзаков С.Б., Чепурченко О.Е., Филина Ю.Г., Смирнова В.С., Лобачев В.В., Чепурченко Н.Н., Булавин М.В. Керамика Болгара: Первые результаты применения нейтронного активационного анализа // Письма в журнал "Физика элементарных частиц и атомного ядра" (Письма в ЭЧАЯ). 2019. Т. 16. № 6 (225). С. 781-801.

6. Перельман А.И. Геохимия. М.: Высшая школа, 1979. 423 с.

7. Сайко Э.В. Глазури керамики Средней Азии VIII-XII вв. // Тр. Академии наук Таджикской ССР. Т. XXXVI. Душанбе: АН ТССР. 137 с.

8. Сайко Э.В. Среднеазиатская глазурованная керамика XII-XV вв. Душанбе: Дониш, 1969. 186 с.

9. Хлебникова Т.А. Неполивная керамика Болгара // Город Болгар. Очерки ремесленной деятельности. М.: Наука, 1988. С. 7-102.

10. Храмченкова Р.Х. Химический состав глин как индикатор сырьевого источника // Поволжская археология. № 2 (8). Казань, 2014. С. 176-204.

11. Bulavin M., Kulikov S. Current experiments at the irradiation facility of the IBR-2 reactor // Journal of Physics. Conference Series. Vol. 1021. 012041. 2018. Р. 1-4.

12. Fifty Years of Neutron Activation Analysis in Archaeology. Archaeometry. Special Issue. Vol. 49 (2). 2007. 420 p. Laser ablation ICP–MS in archaeological research. Ed. R.J. Speakman, H. Neff. Albuquerque: University of New Mexico Press, 2005. 200 p.

13. Quinn P.S. Ceramic Petrography. The interpretation of archaeological pottery & related artefacts in thin section. Oxford: Archaeopress, 2013. 260 p.

14. Rice P.M. Pottery Analysis. A Sourcebook. Chicago – London: The University of Ghicago Press, 1987. 559 p.

15. Tite M.S. Methods of physical examination in archaeology. L, – NY: Seminar press, 1972. 389 p.

16. Waksman S.Y., Pape A., Heitz C. PIXE analysis of Byzantine ceramics // Nuclear Instruments and Methods. in Physics Research, Section B: Beam Interactions with Materials and Atoms. Vol. 85. 1994. P. 824-829.

Система Orphus

Loading...
Up